Нагадай ему счастье - Александра Шервинская

– Помолвка состоится в ближайшее время, а свадьбу назначим на… – тут тётушка задумалась, – на начало весны. Не стоит далеко откладывать, я думаю. Да и господин Пидвик не хочет затягивать с женитьбой, – тут она игриво мне подмигнула, мол, мы-то с тобой понимаем, почему!

Видимо, перспектива брака с господином Пидвиком перевела меня в тётушкиных глазах в категорию солидных дам, с кем уже вполне позволительны пикантные намёки.

Я понимала не только желания потенциального жениха, но и то, что единственный выход, который мне остаётся – это побег. Куда – уже не имеет никакого значения, сгодится любое место, где нет тётушки Берты и господина Пидвика. Хоть посёлок рудокопов, хоть деревня на выселках, хоть монастырь… Хотя в монастырь, честно говоря, хотелось примерно так же, как замуж за господина Пидвика.

Тётушка продолжала что-то говорить, расписывая мне заманчивые перспективы совместного проживания с чудесным господином Пидвиком, но я даже не пыталась делать вид, что её слушаю.

– … завтра в полдень, – услышала я конец фразы.

– Что – в полдень?

– Ты опять меня не слушаешь, Луиза! Я сказала, что господин Пидвик придёт завтра в полдень, чтобы обсудить со мной помолвку, а с тобой – регламент будущей семейной жизни.

О как! Регламент! Да уж, видимо, служба столоначальником в дворцовой канцелярии наложила неизгладимый отпечаток на жизненные установки моего предполагаемого супруга.

Бежать! Бежать! ! Как можно быстрее и как можно дальше…

– Тётушка, я могу пойти к себе? – выдавив из себя улыбку, спросила я и объяснила. – Хочу морально подготовиться к встрече с будущим супругом.

– Иди, Луиза, – милостиво кивнула тётушка, – тебе есть о чём подумать, дорогая!

Вот тут она была абсолютно права: недостатка в темах для размышлений у меня не было и, что характерно, не предвиделось.

В комнате я первым делом вытащила из небольшого тайника сундучок, в котором хранила все свои ценности. Мне необходимо было понять, какими финансовыми ресурсами я обладаю, на что мне может хватить денег. Отложила в сторону несколько небольших футляров, в которых хранились не слишком роскошные, но и не пустяковые драгоценности, подаренные матушкой мне лично. Отец то ли не знал про них, то ли забыл, во всяком случае, в завещании он их не упомянул, и они остались у меня. Высыпала на покрывало содержимое двух замшевых мешочков и быстро пересчитала имеющуюся наличность. Получилось не много, но и не мало: около двадцати золотых монетами разного достоинства. Этого должно хватить не только на билет до какого-нибудь небольшого провинциального городка, где никому в голову не придёт меня искать, но и на спокойную скромную жизнь там в течение пары месяцев. А за это время я наверняка что-нибудь придумаю. В конце концов, после четырёх лет работы у тётушки я вполне могу вести чьё-нибудь не слишком большое хозяйство. Я ведь никому не обязана докладывать о своём аристократическом происхождении, тем более что от него и осталось-то лишь название: отец умудрился так испортить репутацию семьи Бэллмейн, что нас постепенно перестали приглашать в приличное общество, а со временем и вовсе забыли.

К тому же я очень надеялась на то, что поиски сбежавшей меня будут не слишком активными. Одной беглой невестой больше – одной меньше… дело-то, как говорится, житейское. К тому же мистеру Пидвику мало кто симпатизировал, так что и стараться никто особо не станет. Поищут для вида да и успокоятся… А мне бы годик продержаться, потом я смогу сама определять, что и как мне делать и за кого выходить или не выходить замуж. К счастью, господин Томсон, поверенный, был человеком разумным и потихоньку выдал мне мой личный экземпляр завещания со всеми полагающимися печатями и подписями.

Тихонечко открыв дверь и убедившись, что тётушка по-прежнему сидит в гостиной в ожидании гостей на традиционную карточную игру, а Ханна хлопочет на кухне и болтает с кухаркой, я вернулась в комнату и осторожно вытащила из-под кровати изрядно потёртый саквояж. Он лежал там с позапрошлого года, когда мы с тётушкой по настоятельному совету лекаря ездили на воды. У меня, правда, было впечатление, что господин Хольцман просто хотел отдохнуть от тётушкиных жалоб хотя бы несколько недель, для чего и сплавил её дышать целебным воздухом и пить тёплую воду из минеральных источников. И я его понимала, как, наверное, никто другой.

Теперь следовало сообразить, какие именно вещи мне нужно взять с собой помимо денег, документов и драгоценностей. Много в саквояж не влезет, но мне полный гардероб и не нужен: так, перебиться первое время, а там заработаю и куплю новое. Тем более что ничего модного или дорогого у меня и не было, так как тётушка считала, что молодёжь нужно держать в строгости и ограничивать в нелепых стремлениях тратить деньги на платья и шляпки.

В итоге я запихнула в саквояж пару домашних платьев, одно приличное выходное, две смены белья, несколько любимых безделушек – ну вот не смогла удержаться! – и удобные домашние туфли. Получилось не слишком много, но это и хорошо – нести-то саквояж мне самой. Написала записку, в которой просила тётушку меня простить и объясняла, что хочу прожить жизнь счастливой, что никак не сочетается с предполагаемым браком. Аккуратно сложила и оставила на столике на самом видном месте.

Приоткрыв дверь, я осторожно выглянула в коридор и прислушалась: снизу доносились голоса, и я легко узнала доктора Хольцмана, а также мистера и миссис Лайонс, давних приятелей тётушки Берты. Эта компания частенько собиралась у госпожи Бэллмейн для того чтобы сыграть пару робберов в вист. Значит, как минимум час, а то и два, меня никто не хватится. Видимо, судьба тоже решила, что брак с мистером Пидвиком – это не совсем то, что мне нужно, потому что явно была на моей стороне.

Я аккуратно закрыла за собой дверь, окинув на прощание взглядом скромную комнатку, в которой прожила последние несколько лет, и спустилась на первый этаж, страясь не скрипеть ступеньками. В гостиной, мимо которой я прокралась на цыпочках, вовсю шла игра, и тётушка Берта горячо спорила с доктором по поводу того, нужно ли менять колоду после первой половины роббера. Судя по негромкому разговору и позвякиванию чашек, доносящемуся со стороны кухни, Ханна с кухаркой пили чай.

Надев пальто, аккуратную меховую шапочку и замотав