Бывший папа. Любовь не лечится - Вероника Лесневская

- Не получится, - выдыхаю в закрывшуюся за ней дверь.

Яростно сминаю свой экземпляр свидетельства о разводе. Небрежно бросаю в шкаф вместе с Надиным кольцом. Прокручиваю на пальце золотой ободок, который прожигает кожу до костей, как кислота, но почему-то не снимаю.

Плеснув немного коньяка в стакан, опускаюсь на край давно остывшей супружеской постели.

Поминаю нас…

Брак расторгнут.

Глава 1

Год спустя

Назар

Легким движением, отточенным до автоматизма, ставлю размашистую подпись в графе рядом с печатью реабилитационного центра. Откладываю документ, беру следующий. Рука зависает в воздухе, перо так и не касается бумаги, а взгляд скользит по обручальному кольцу на безымянном пальце.

Сегодня особая дата, которую хотелось бы стереть из памяти. Если бы все было так просто…

- Черт! Гадство! – взрываюсь без объективной причины, на нервах едва не оставляю метку под фамилией лечащего врача, а не своей. Психанув, отбрасываю ручку. Новенький паркер скатывается со стола мне под ноги, и я безжалостно наступаю на него подошвой сменной обуви, надавливая до хруста корпуса.

Легче? Да ни хрена!

Фокусируюсь на календаре, гипнотизируя месяц и число. Это день, когда все рухнуло.

Годовщина развода.

Я специально взял круглосуточное дежурство, чтобы не напиться в пустом, огромном доме. Сбежал от проблем и мрачных мыслей, спрятался под медицинским халатом. Директор центра, которому принадлежит здесь все, а работаю как проклятый. Лишь бы отвлечься.

Забыть не получается. Я пытался.

Сразу после расторжения брака рванул за границу. Около полугода практиковал в европейской клинике под руководством дяди, ведущего нейрохирурга. Все члены моей семьи связаны с медициной. И женщины, и мужчины. Каждый - специалист в своей области. Врачебная династия.

А Надя…

Надя была простой медсестричкой, когда мы познакомились. Именно так, уменьшительно-ласкательно, а иначе язык не поворачивался ее назвать. Молоденькая, старательная, воздушная. Медсестричка Наденька. С сияющей улыбкой и светло-голубыми, почти прозрачными глазами на пол-лица. Несмотря на возраст и внешнюю хрупкость, она хваталась за любую работу. Крови не боялась, от тяжелых дежурств не отлынивала, ничем не брезговала.

Мои родители ей прочили успешную карьеру в медицине, а если быть честным, попросту давили на нее и побуждали поступать в институт. Связываться с младшим медицинским персоналом для династии Богдановых не комильфо.

Правда, мне было плевать. Я связался – и ни дня об этом не пожалел. Надя с моей семьей не спорила, пыталась соответствовать и упорно готовилась к экзаменам, пока не… забеременела. Признаться, мы оба были рады и с нетерпением ждали малыша… Но счастье продлилось до первого скрининга.

- Надя… Надя, - повторяю в пустоту, прокручивая кольцо на пальце. – Как из головы тебя выбросить?

Год… А ощущение, будто только вчера она плакала в моих объятиях. Только вчера собирала вещи. И ушла только вчера.

А я не остановил. Не смог. Она так просила отпустить. Умирала рядом со мной, будто я из нее жизнь высасывал.

Я пообещал оставить Надю в покое – и выполнил, как бы тяжело мне ни было.

Год… Ни весточки.

Лишь однажды, по возвращении в Россию, я все-таки не выдержал и позвонил ее родителям, чтобы убедиться, что она в порядке. Мне ясно дали понять, что мне там не рады. После этого я и решился возглавить проблемный реабилитационный центр, с которым никто не хотел связываться, чтобы не отвечать за ошибки предыдущего директора. Отец был в шоке от моей новой должности, ведь это как выстрел себе в голову, но я остался непреклонен. Мне нужно было дело, которое заполнило бы все мысли. Я закопался в бумагах, от злости перестряс здесь все, поувольнял нечистый на руку персонал и набрал новый. Мне было чем заняться, но тоска так и осталась моей постоянной спутницей.

- Доктор Богданов, выручайте, у нас сложная пациентка, - в кабинет без стука врывается врач-реабилитолог и с недавнего времени мой заместитель Вячеслав Никитич. Показательно морщусь от обращения, и он исправляется: – Назар, я без вас не справляюсь! Никак, - вытирает взмокшее лицо марлевой повязкой, небрежно сует ее в карман. Ждет в проеме, пока я встану и выйду из кабинета. – Она отказывается от помощи. Направлена к нам на реабилитацию после ДТП.

- Была за рулем? – уточняю уже на ходу. Никитич никогда не беспокоит по пустякам, да и субординацию соблюдает. Значит, ситуация действительно патовая.

- Нет, какой-то урод не справился с управлением и въехал в остановку, где стояла она с ребенком.

Спотыкаюсь на ровном месте, замедляю шаг.

- С ребенком? – сердце обрывается. Старая рана кровоточит и болит. Воспоминания накатывают волнами. Не вовремя.

Всему виной проклятая годовщина.

- Да, у нее сын, - продолжает врач. - Малыш не пострадал – она успела оттолкнуть коляску и приняла удар на себя.

- Настоящая мать, - выдыхаю с облегчением и светлой грустью.

Надя была такой же. Как тигрица, боролась за нашего ребенка. Грызть была готова всех вокруг, и даже меня. Но не смогла вырвать дочку из цепких лап судьбы.

- Хм, да, но несговорчивая, - тяжело вздыхает. – Только поступила, а уже требует отпустить ее домой, к сыну.

- Отпустим, когда сама пойдет. И не таких упрямых на ноги ставили, - останавливаюсь у палаты, нажимая на ручку двери. - Как зовут? – киваю на историю болезни в руках Вячеслава Никитича. – Мне как к ней обращаться?

- Надежда Богданова, однофамилица ваша, - невозмутимо называет имя, от которого меня бросает в холодный пот. В этот же момент я толкаю дверь и машинально, как робот, переступаю порог.

Невозможно. Только не она! Но…

На больничной койке – моя бывшая жена, с которой мы развелись год назад.

Встречаемся взглядами.

Вздрагивает. Узнала. И я не забыл.

- Сколько месяцев ребенку? – спрашиваю совсем не то, чем должен интересоваться врач.

Читаю ответ в ее широко распахнутых, наполненных слезами глазах.

Значит, дома Надю ждет младенец. Скорее всего, наш сын, о рождении которого я даже не подозревал. Не заслужил быть отцом. Сдерживаюсь с трудом, потому что осознание бьет прицельно в сердце, разрывая его на части.

Мир вокруг вдруг перестал существовать. В палате только мы вдвоем. Я и моя одержимость.

Скажи мне, милая, за что ты так со мной?

Глава 2

Ранее

Надежда

Ослепляющая вспышка фар, грозный рев мотора и… пронзительный визг тормозов.

Черный автомобиль заносит на скользком асфальте. Огромная махина разрезает плотную стену дождя, оглушительно сигналит