Развод в 47. Я тебя никогда не любил - Александра Багирова

Глава 2

— Что? Я не поняла, Влад? — смотрю на родного человека в недоумении.

В теле еще не стихли отголоски удовольствия. Его слова мозг вообще не воспринимает. Смысл не доходит.

Тянусь рукой к лицу мужа, хочу его погладить. Но он убирает мою руку.

— Я подаю на развод, — произносит едва ли не по слогам.

Голову ко мне повернул. Смотрит не моргая. Обычно такие выразительные темно-карие глаза стеклянными становятся.

— Бред, — натягиваю на себя одеяло, внезапно безумно холодно становится. — Влад, мы же… мы одно целое…

Я настолько срослась с мужем, что просто не представляю своего существования без него.

— Оль, — слегка морщит нос. — Вот давай без этих пафосных словечек.

— Объясни, я ничего не понимаю. Ты ведь не серьезно, — шепчу, голос подводит, смотрю на него с надеждой.

Я все еще не верю. Вот сейчас он обнимет меня и скажет, что никогда не отпустит.

— Все просто, я тебя никогда не любил, Оля, — он говорит очень медленно, четко выговаривая каждое слово. Будто наносит планомерные удары.

Я еще не ощущаю боли. Ничего не чувствую. Меня будто парализовало.

— Любил. Я знаю, я чувствовала… — едва шевелю онемевшими губами.

— Значит, я был хорошим мужем. Ты даже ничего не заподозрила, — безразлично пожимает плечами — На тебя я потратил лучшие годы. Теперь я хочу пожить в свое удовольствие.

— Потратил?! — меня подкидывает на постели. — Не любил? Так какого ты со мной жил?

Вскакиваю. Ловлю на себе стеклянный взгляд мужа.

Я никогда не стеснялась при нем. А сейчас мне стыдно быть голой. Закутываюсь в одеяло.

Его это забавляет. Мол, чего он там не видел.

— Да, Оль, потратил. Не любил, но была ответственность, была симпатия. Кроме любви есть много других оттенков чувств. Я все делал для семьи, не имел права вас бросить, а моя молодость прошла, а я хочу счастья для себя. Я это заслужил.

— У тебя есть другая? — спрашиваю, продолжая кутаться в одеяло.

— Это не имеет значения, Оль, — в голосе сталь. Он отстраненный и холодный.

Так он ведет себя на работе, с коллегами, партнерами. Дома Влад всегда был иным.

— Имеет… ты уходишь к ней… — снова просыпается моя ревность, которую я до конца уничтожить в себе не смогла. — К Злате?

— Она замужем. Ты это прекрасно знаешь.

— Тебя это не остановило! Может, она сейчас своего мужа тоже бросает!

— Не бросает, — четко улавливаю сожаление в его голосе.

— Если не она? Тогда кто? Я имею право знать правду?! — замотанная в одеяло, стою перед ним, а он вальяжно разлегся на постели.

— Нет, не имеешь. Твои права на меня больше не действуют, — потягивается как сытый кот.

— Ты спокойно переспал со мной, на свадьбе шептал такие слова, сейчас с бешеной страстью меня взял. А потом разводимся? Ты понимаешь, как это… больно? — в горле колючий ком.

Слез нет. Есть абсолютное непонимание происходящего.

Ничего не указывало на разлад в наших отношениях. Влад был внимательным, нежным, интересовался семейными делами.

— Оль, а что тут такого? Мы четверть века вместе. На свадьбе я перевозбудился, столько шикарных дам, насмотрелся на прелести. Мне надо было куда-то слить напряжение. Вести разговор, когда в штанах тесно, — поправляет подушку, ложится удобнее, — Такая себе затея. Не идти же мне в ванную и делать все самому? Хотя по большому счету разница не велика, куда слить в тебя или себе в кулак.

Глава 3

Я отшатываюсь. Его слова, они слишком сильны, они подобно кулаку летят мне в солнечное сплетение. Сгибаюсь пополам, невозможно сделать вдох. Путаюсь в одеяле и позорно лечу на пол.

То, что я считала близостью, проявлением наших чувств, для него просто «слить напряжение».

— А с ней иначе? В нее ты не сливаешь, а любишь? — спрашиваю сидя на полу.

— Оль, зачем ты задаешь вопросы, от которых тебе же будет больно? Поднимись с пола. Веди себя достойно. И будешь лучше выглядеть в своих же собственных глазах, — качает головой, разглядывая меня. — Не надо корчить из себя жертву. Кто всегда и во всем выигрывает, так это ты.

— О, так я от твоего предательства в выигрыше? — все же поднимаюсь.

Валяться перед ним я не собираюсь. Но я и не специально, просто упала, слишком сильный удар.

— Конечно, ты получишь деньги, свободу, сможешь реализовать свои желания. И мы по-прежнему будем друзьями, — улыбается очаровательной улыбкой.

— А когда тебе понадобиться в очередной раз слить, ты забежишь ко мне на огонек? — замечаю едко.

— Не исключаю такой возможности.

— Как же твоя новая пассия на это будет смотреть? Или ее все устраивает?

— А ты за нее переживаешь? — поднимается с постели и абсолютно обнаженный надвигается на меня. — Оль, неужели дожив до сорока семи ты так и не поняла, что мужик относится к сексу просто. Это потребность. Женщина отдается душой. А свою нужду, если припрет я могу справить с кем захочу и когда захочу.

— Ты так и справлял в нашем браке? Где и с кем хотел? — смотрю ему в глаза, выдерживаю холодный взгляд.

Неужели он изменял мне все эти годы?

— Нет. Я был слишком примерным мужем. Потому и говорю, что настало время жить для себя. Я устал жить с нелюбимой, — закрывает глаза, будто ему даже смотреть на меня невыносимо.

— А Злату ты любил? — спрашиваю хриплым голосом.

— Ты сейчас сама себя терзаешь. Просто уйди с достоинством. Не устраивай этих разборок, — открывает глаза, а там бездна, холодная и неприступная. Чернота, покрытая острыми глыбами льда, они режут и кромсают меня.

— Любил? Отвечай! — смотрю на изогнутые в презрительной ухмылке губы, но все равно чувственные, четко прорисованные, идеальной формы, не узкие и не пухлые. Первое что меня в нем привлекло когда-то-то — это губы.

Не могу взгляд от них отвести. От губ, которые еще пару минут назад жадно меня целовали.

— Любил. Злату я не просто любил, я ее боготворил. И ты сама это знаешь. Ты меня утешала. Я утешился. Потом ты получила травму,