Владыка воронов - Лана Александровна Ременцова

Плевок оказался удачным. Владыка воронов нахмурил идеально очерченные смоляные брови и вытер лицо тыльной стороной руки.

– Ты пожалеешь, что родилась на свет. Вугор привяжи её к моему коню. Скоро вылетаем домой.

Подручный стремглав выполнил приказ и привязал пленницу к седлу головой вниз.

Роланд презрительно смотрел, как его вороны безжалостно убивали всех пленных, кого прокалывая насквозь, а кому отрубали головы. Орлица истошно кричала:

– Твари! Поганые ублюдки! Миоми!

– Остановитесь! – внезапно проорал владыка. – Кто здесь Миоми? Привести!

Вугор с другими воинами метнулся к оставшимся в живых пленным.

– Где она? – прорычал. Ещё оставшиеся в живых орлы закрыли могучей грудью девушку-орлицу по виду немного старше рыжеволосой красавицы. Он, поняв, кого они прячут, вытащил меч и безжалостно зарубил первых защитников.

– Иди сюда, – Вугор её вытащил. – Кто ты? – его глаза цвета горького шоколада, казалось, тоже могли убить.

– Я служанка госпожи.

– Какого хрена вы были в походе?

– Генерал очень любил дочь и всегда брал её с собой.

Он потащил молодую орлицу к владыке на мрачную скалу похожую на старую застывшую ворону.

– Это она – служанка дочери генерала.

Роланд брезгливо поднял рукояткой кнута её круглое лицо, с менее привлекательными чертами, обрамлённое более блеклыми рыжими кудряшками, чем у дочери генерала.

– Как зовут твою госпожу?

– Сакура.

– Красивое имя, впрочем, как и она сама, – внезапно он дёрнул служанку за ворот глухого льняного платья и частично порвал. – Раздеть суку!

– Не надо, – снова завопила огненноволосая, корчась на мощном боевом коне чёрном, как безлунная ночь, боясь за служанку – лучшую подругу.

Воины мгновенно разорвали на той платье.

– На землю, держите её!

Орлицу растянули на земле. Владыка подошёл, брезгливо оглядел голое тело, вытащил уже стоящий член, наклонился и сразу вонзился в девственную плоть. Она закричала от жестокого обращения, мотая головой. Он ударил её по лицу, задев губы, с которых сразу хлынула кровь.

– Заткнись, безмозглая курица, в позу собаки её!

Воины быстро подчинились, продолжая держать жертву, по ногам которой тоже текла тонкая струйка крови. Он вонзился в анус и добил жёсткий половой акт до конца. Встал, заправился, схватил её за волосы, расправил огромные чёрные крылья с острыми перьями на концах и подлетел к пленнице, которая распахнула глаза, неудобно вывернув голову, слов уже не было, они, как будто застряли комком невыплаканных слёз в горле, увидев страшное насилие над подругой.

– Тебя ждёт худшее… – прорычал вперемешку с карканьем. – Она хотя бы сдохнет быстро, ты же будешь молить меня о смерти, – выпустил острый коготь на изящном указательном пальце подобно ножу и вонзил в шею несчастной жертвы. Орлица начала хрипеть и захлёбываться кровью. Ворон выпустил её из руки, раскрывая ладонь, как будто сбрасывал пыль. Она упала на колени, хватаясь за горло, вытаращив в предсмертном ужасе глаза. Рыжеволосая молчала, с горем смотря на неё, мысленно прощаясь. «Миоми, моя дорогая подруга, пусть твоя душа вознесётся в храм орлов и обретёт покой». Ворон вскочил на коня, сев рядом с ней, ударил по голым ягодицам с такой силой, что они мгновенно покраснели и взлетел. Крылья расправил и конь, и ворон, взмахивая в унисон, быстро набирая высоту.

– Упругие, отлично, лупить буду часто. Остальных убить. Летим.

Она даже не вскрикнула, закусив нижнюю губу до крови от боли и унижения.

Вороны убили всех пленных, тыкая острыми мечами в шеи, кроме троих самых крупных. На них Вугор указал взглядом, взять с собой. Их привязали к коням и также взлетели, чуть отставая от владыки со всем войском. Вороные кони взмахивали крыльями, растущими по бокам так красиво, будто это летела стая чёрных лебедей. Небо сегодня и так казалось мрачным и серым, несмотря на стоящее высоко солнце, которое всегда здесь грело слабо, а сейчас потемнело ещё сильнее, и хлынул обильный дождь, смывая кровь орлов с камней куда-то в пропасть. Роланд решил ещё больше унизить пленницу, чтобы быстрее поняла, что он её облагодетельствовал, оставив в живых и выбрав для себя. Он, держа левой рукой поводья, правой – грубо провёл по ягодицам и ввёл палец в анус.

– Сюда ты меня тоже скоро примешь.

– Убери свои грязные лапы, подонок.

– Заткнись, если не подчинишься по собственной воле, порву на две части, но ты не сдохнешь, а продолжишь обслуживать моих лучших воинов, пока они разорвут тебе всё окончательно.

– Ненавижу… чтобы ты сдох.

– По пророчеству мне ещё это очень не скоро, так что прими свою участь. Ты моё мясо для любовных утех. – Эти слова сопроводил тем, что вытащил из ануса палец и вонзил его глубоко внутрь во влагалище и, нащупывая девственную преграду, оскалился.

Она сжалась, как могла, всё молодое тело выражало ненависть и презрение.

– Я лишу тебя этой ненужной женской преграды, как только окажемся в моей спальне.

– Тварь!

Он наклонился и, схватив её за волосы, чуть оттянул назад. Ветер сильно резал лицо. Орлица зажмурилась.

– Ты пожалеешь за свой длинный язык. Я отрежу его.

Она замолчала, орлиная гордая душа обливалась слезами и кровью, в мыслях кружилось: «Я убью себя, как только смогу».

Он, будто поняв, о чём она думает, ухмыльнулся, обнажая ровные белоснежные зубы.

– Ты не сможешь лишить себя жизни, так что лучше покорись и начни ублажать меня, хотя бы тряпки заслужишь.

Впереди показался тёмный многоярусный замок в самом, что не на есть мрачном готическом стиле, на вершине высокой скалы с острыми зубьями, окружённый плотным туманом. Роланд с войском влетел во двор, спешился, сорвал пленницу с коня, предварительно разорвав верёвку и, перекинув через плечо, пошёл наверх по винтовой лестнице. Её шикарные, густые, вьющиеся волосы опустились ниже его узких бёдер в чёрных кожаных брюках.

– Вугор, пока не беспокоить меня, а через час принеси вина и мяса и распорядись, чтобы моих воинов хорошо накормили.

– Конечно, владыка, отдыхайте.

Ворон принёс пленницу в спальные покои, швырнул на широкую постель, покрытую гладким бордовым покрывалом. Она сразу отползла к стене, наблюдая, как он раздевается. Вскоре изверг предстал перед ней полностью обнажённым. Член стоял, глаза убивали тяжёлым взглядом. Совершенное мужественное тело играло в блике многочисленных свечей.

– Подползи и приласкай меня, – его рык прорезал сознание, как острый нож.

– Не дождёшься, сволочь.

Он устрашающе покачал головой, хищно лапая её ледяными глазами и, схватив за тонкую лодыжку одним движением, подтащил к краю. Она пыталась ударить второй ногой, но ворон перехватил и развёл их до хруста в суставах.

– В этой розовой глубине я побываю столько раз, сколько захочу, – он сразу резко вошёл и стал бить членом так, что ей показалось, эти удары доходят до матки. Острая боль смешалась с отчаяньем. Она не кричала, а вспомнила,