Виноваты звезды - Джилл Рамсовер

— Понятно. — Я понимающе кивнула. — Я не могу представить, как ваша мать так страдала, но, должно быть, вас утешало то, что она была талантлива в своем деле. Должно быть, она была очень талантливой проституткой, раз отправила Вас в католическую частную школу на свои доходы.

Попался.

Глаза Майкла сузились. — И где вы это услышали? Этого нет в вашем досье. — Он кивнул в сторону папки на моем столе.

— Нет, но я полагаю, что это потому, что в те годы вы представлялись именем Майкл Гарин. Если я правильно помню, ваша мать участвовала в празднике для учеников начальной школы Ксавьера, который я помогала организовывать в выпускном классе. Она была примерно моего роста, каштановые волосы с вкраплениями серебра, теплые карие глаза и никаких следов крэка. — Я приподняла одну бровь в головокружительном ожидании его ответа.

Я узнала Майкла, как только он вошел в мою дверь, несмотря на то, что за годы, прошедшие с тех пор, как я его видела, он стал более жестким. Он всегда был бунтарем — форменный галстук свободно завязан, рубашка вечно расстегнута — но у него была защитная сторона, которая говорила о его внутреннем мире больше, чем любая татуировка или растрепанные волосы.

Глаза Майкла сузились, и он слегка наклонил голову. — Иви?

Мое имя, сорвавшееся с его губ, запустило лавину мурашек по моему позвоночнику. Я не была уверена, что он меня вспомнит. Я была в студенческом совете и группе поддержки, в то время как он проводил свое внеклассное время в изоляторе. Наши пути редко пересекались, но это не означало, что я не знала о нем. Наша школа была небольшой, и я не могла не заметить этого нервного парня, который перевелся в нашу школу на втором курсе.

— Это я.

— И как долго ты собиралась притворяться незнакомкой? — Его не беспокоили мои манипуляции. Если уж на то пошло, у меня возникло ощущение, что его это скорее забавляет.

— Я не знаю. Я не ожидала, что узнаю тебя, поэтому я пыталась вести себя так же, как с любым клиентом. Полагаю, я играла на публику.

— Что ж, тогда я рад, что солгал и вытянул правду. Ты теперь называешь себя Эвелин, а не Иви?

— Мой отец всегда называл меня Иви, поэтому после его смерти и начала учебы в колледже я настояла на том, чтобы все называли меня Иви. Теперь, когда я стала взрослой, я решила, что будет более профессионально использовать свое полное имя. — Я старалась не обсуждать отца в подробностях и всегда удивлялась боли, которая пронзала мою грудь, когда я думала о нем. Трудность переживания горя была одной из причин, по которой я решила заняться консультированием и психическим здоровьем. Люди были очаровательны. Мне нравилось узнавать, как они функционируют, и помогать тем, кто был готов решать сложные вопросы. Моя нерешительность в разговоре об отце не соответствовала философии, которую я проповедовала, но у всех нас есть свои слабости. Моей слабостью был мой отец. Вернее, беспорядок, в который превратилась моя домашняя жизнь в его отсутствие.

— А что насчет тебя? — Я вернула наш разговор к нему. — Почему ты сменил фамилию?

Майкл уставился на меня, его рука поднялась, чтобы слегка провести пальцами по нижней губе, пока он взвешивал выбор слов. — Мой отец состоит в Братве. Ты знаешь, что это такое?

Я замерла, мои уши наполнились звуком бьющегося сердца. — Русская мафия, — вздохнула я.

Майкл говорил мне правду; больше никакой лжи. Это была его реальность.

— Мой отец хотел познакомить меня с этой жизнью, но моя мать была категорически против. Они никогда не были женаты, и он приезжал лишь изредка, чтобы проведать нас. Когда он захотел играть более активную роль, она оформила поддельные документы на новые имена и перевезла нас на остров Стейтен. Мой отец не сразу нашел нас. К счастью, он не был слишком зол, но настаивал, чтобы я проводила с ним время. В течение последних двух лет старшей школы я узнал его получше и узнал о его бизнесе.

— И вот как ты оказался в этой программе?

У него сжалась челюсть. — Не совсем. Я был в больнице, восстанавливался после операции, когда двое полицейских подбросили мне наркотики.

— Два офицера полиции просто зашли в твою больничную палату и подбросили тебе наркотики? — Мои брови поднялись до линии волос.

Майкл закатил глаза. — Ну, моя операция была необходима, потому что в меня стреляли. Офицеры были там, чтобы расспросить меня о том, что произошло. Они увидели мои звезды, поняли, что я из Братвы, и разозлились, когда я не сказал им правду о том, что произошло.

— В тебя стреляли? — Слова были произнесены на одном дыхании, мои легкие замерли при мысли о том, что на него напали. Как я могла испытывать такой страх за человека, которого не видела несколько лет? Преступник. Я слышала трагические истории каждый день, но мысль о том, что кто-то пытался убить Майкла, глубоко меня тревожила.

— Просто пуля в бедро. Ничего серьезного.

— Достаточно серьезно, чтобы потребовалась операция, — съязвила я в ответ. — Как ты попал под пулю? — Скажет ли он мне? Он не рассказал полиции - может, он считает меня просто частью системы?

— Ты помнишь Софию Дженовезе? Я часто общался с ней в школе.

Как я могла забыть? Они были неразлучны после того, как ее предыдущий парень разбил ей сердце и бросил школу. Все шептались об этом ужасном разрыве. Майкл стал ангелом-хранителем Софии. Я всегда считала, что они были парой, поэтому меня не удивило, что она все еще была в его жизни. — Да. Я помню, как вы были близки. — Ревность сжалась в моем сердце, когда я произнесла эти слова.

— Мы были — и все еще остаемся — хотя и не до такой степени.

Что это значит? Я бесстрастно посмотрела вниз и отметила отсутствие обручального кольца. Были ли они по-прежнему парой? Почему это имело для меня значение?

— София оказалась в опасности, — продолжил он. — Я помог ее семье спасти ее и был