Синяя борода и солнечный зайчик - Полевка

- Яхта была на экспертизе, результаты стали известны недавно. И, знаете, что странно? Те детали никак не могли сломаться. Кстати, почему ваши люди смогли так быстро отремонтировать судно, в то время как механик ничего не мог сделать? – Доминик подчеркнул голосом сомнение в правдивости слов омеги.

- Ну, наверное, уровень подготовки моих людей лучше, чем у ваших механиков, - улыбнулся Анджей, - мы, знаете ли, научены принимать нестандартные решения, – и опять только спокойная уверенность честного человека.

Резко распахнулась дверь, и в комнату влетело Розовое Чудо в облаке развевающихся золотых волос. В сапфировых глазах блестели слезы. Увидев Анджея, чудо бросилось к нему на грудь и разрыдалось. Темно-розовые брючки на длинных ножках и бледно-розовая кофточка с длинными свободными рукавами вкупе с длинными золотистыми волосами, завивающимися в локоны, придавали ему какой-то нереальный, нарочито кукольный вид.

Анджей обнял Тео, а это был именно он, и посадил на диванчик. Взяв коробку с бумажными салфетками, сел рядом и, обняв, погладил по голове. Подождав пока слезы немного стихнут, он мягко спросил.

- А теперь рассказывай, что произошло, – и протянул пару салфеток.

- Я выиграл… - шмыгнуло носом чудо, - и теперь не представляю, что делать.

Чудо с надеждой уставилось на Анджея. Доминик поймал себя на мысли, что больше всего хочет, чтобы именно на него смотрели эти глазки с такой мольбой и надеждой. Уж он-то не дал бы их в обиду, он бы нашел возможность утешить, и обогреть, и защитить, только бы смотреть в них, целовать их, увидеть радость и восторг в ответ. Доминик внутренне вздрогнул. Куда-то не туда его занесло!..

- Объяснись, я не смогу помочь, пока не пойму.

- Я выиграл на конкурсе молодых талантов, – аккуратно промокнул салфеткой глаза красавчик, – и теперь меня приглашают на учебу в Ла Скала, а по окончании учебы даже обещают небольшую роль. Представляешь, – улыбнулось зареванное чудо, - я и пою в Ла Скала! - и, закрыв глазки, счастливо вздохнуло.

На Доминика волной обрушилось ЖЕЛАНИЕ. Его бросило в жар, в носу появился запах дикого вереска. Доминик вспомнил, как в детстве убегал от родителей и, раскинув руки, валялся на вересковой пустоши, разглядывая облака и мечтая о будущем. Милое, беззаботное время.

- Ну, это же прекрасно. Почему же тогда плачешь? – удивился Анджей.

- Так мне папочка не разрешал, - снова разревелось сокровище, - когда я ему сказал о конкурсе, он ответил, что порядочной омеге нечего бесстыдно выпячивать свои достоинства на плебейском конкурсе. Он меня не отпустит, – шмыгая носом, сообщил Тео, - он меня теперь вообще никуда ни пустит, запрет в комнате и будет мозг выклевывать.

Боги, восхитился Доминик, какой милашка. Неужели он настоящий? Хотелось протянуть руку и потрогать, удостовериться, что это не сон. А этот запах! Он сводил с ума, хотелось зарыться носом в эти локоны и вдыхать этот запах, замирая от восторга.

- Знаешь, давай вначале успокоимся, - мягко сказал Ангел,- выпьем чаю, и решим что делать.

Роберт позвонил в колокольчик и попросил принести чаю омегам и, переглянувшись с Домиником, добавил: «И что-нибудь покрепче для альф».

- Простите нас, - сказал Анджей, обращаясь к Доминику, - за эту семейную сцену.

Ой, пусть она никогда не заканчивается, хотелось сказать Доминику, но он сдержался.

Теодор резко дернулся, он только сейчас заметил в комнате постороннего человека и, очень мило засмущавшись, покраснел. А вот Анджей почему-то нахмурился и сжал губы.

- Тео, я думаю, тебе надо поговорить с папочкой и как можно скорее, - начал Ангел, - пока эта информация к нему не дошла из чужих уст. Пусть он узнает твой вариант событий. Ты ведь победил? А, значит, ты самый достойный, тебя признали лучшим из лучших. И он теперь может тобой гордиться. А то, что ты без спроса пошел, так это ты просто берег его слабое сердце от лишних переживаний, – Ангел улыбнулся, - ведь, правда? Так и было?

Теодор быстро все понял и счастливо рассмеялся. Он быстро поцеловал брата и побежал к двери. У Доминика кровь забурлила, сейчас он уйдет и все? Он же еще не успел насмотреться, еще чуть- чуть, остановись, радость моя, не убегай от меня. Пробегая мимо Доминика, тот споткнулся о ковер. Альфа его подхватил свободной рукой. Доминик почувствовал нежность кожи сквозь тонкую ткань шелковистой рубашки. Омежка посмотрел на него взглядом, который проник глубоко, поднимая в душе давно забытые детские мечты о счастье, которое вот-вот наступит. Он всколыхнул в нем какую-то надежду, что не все потеряно, и может у него еще все будет, как тогда мечталось. Тео еще раз покраснел, вырвал лапку и убежал. Доминик повернулся посмотреть ему в след. Куда ты, лучик? Мой солнечный зайчик, мелькнувший в темноте склепа, в котором давно покоится мое сердце.

В высокую спинку кресла Доминика, на уровне глаз воткнулся маленький ножик для масла. Альфа недоуменно посмотрел в сторону, откуда он мог прилететь и наткнулся на стальной взгляд омеги.

- Даже не смотри в его сторону, забудь о нем, - взгляд был холоден и пуст, омега рассматривал его бесстрастно, словно через прицел снайперской винтовки.

- А если он мой истинный? – улыбнулся альфа.

- А мне наплевать, для меня это не имеет значения. Он хороший ребенок, а решишь испортить ему жизнь, будешь иметь дело со мной, - омега не угрожал, он предупреждал.

Доминик потрогал ножичек, тот начал вибрировать от прикосновений. Альфа ухмыльнулся, встал и, попрощавшись, вышел.

Надо что-то делать

Надо что-то делать.

Доминик находился в полнейшей растерянности. Ему никогда не приходилось добиваться благосклонности омег. Никогда! Его первый брак был договорным между двумя старинными фамилиями с целью укрепления связей и объединения капиталов. А в дальнейшем это омеги добивались его благосклонности, засылая свах, или каким-то еще образом пытались привлечь к себе внимание одинокого, богатого альфы из хорошей семьи и с безупречной репутацией. А он или соглашался, или отклонял претендента на статус мужа. А тут впервые надо что-то делать самому.

Мало того, что у них колоссальная разница в возрасте, так вдобавок к этому ему дали ясно понять, что его ухаживания не будут приняты. Но и отступаться от этого до умопомрачения красивого мальчика он не хотел, он просто не мог его потерять! Сердце тревожно сжималось от одной только мысли,