Чувственное исцеление - Анна Жнец

Под ложечкой засосало от дурного предчувствия.

Спустя секунду дверь распахнулась, и на пороге вырос бугай под два метра ростом, похожий на гоблина, но без клыков и с белой кожей, как у людей. Лицо у него было плоское, словно по нему хорошенько съездили лопатой.

Патрик заерзал на постели, а потом отодвинулся на самый ее край, подальше от вошедшего. Он не знал, что с ним собираются делать, но приготовился сопротивляться до последнего вздоха.

— Пристегни его руки к изголовью, — приказала целительница, и Патрик метнул в нее возмущенный взгляд.

— Нет! Не смейте!

У него сбилось дыхание, на лбу выступила испарина. Все еще слабый после болезни, он сполз с кровати, почти свалился с нее и вскинул кулаки для драки. Но его скрутили в два счета. Одной левой бритый бугай опрокинул эльфа на постель и подтянул к решетчатому изголовью. Жирное колено надавило ему на живот, удерживая на месте. Как бы отчаянно Патрик ни вырывался, на его запястьях защелкнулись железные оковы. Теперь он полулежал на подушке, а его руки были вздернуты над головой и пристегнуты к деревянной перекладине.

— Освободи меня! — зарычал эльф, тяжело дыша и звеня цепями.

Хрупкое ощущение безопасности, которое он обрел, оказавшись за стенами Торсора, растаяло дымом. Он снова был в чужой власти. Связан, пленен, уязвим.

— А не надо было мешать лечению, — хмыкнула целительница и бросила своему уродливому подельнику: — Спасибо, Бойл. Можешь идти.

Плосколицый кивнул и скрылся за дверью, оставив их наедине в полутемной спальне.

Сбивая под собой простыни, Патрик извивался на кровати, дергал скованными руками, выкручивал запястья внутри металлических браслетов.

Опять, как там, в Торсоре!

Он приказал себе успокоиться, дышать ровно и глубоко. Эта женщина ничего дурного ему не сделает. Просто осмотрит. Просто снимет с него кальсоны.

Взвыв, он в последний раз дернулся на постели и затих.

— Я же добра тебе желаю, — склонилась над ним целительница. Ее длинные черные волосы свесились вперед, по бокам лица. — А ты упрямишься.

Когда тонкие женские пальцы легли на пояс его подштанников, Патрик затаил дыхание. Его живот дрогнул и поджался. Сердце в груди билось часто и гулко, но теперь уже не от страха. Эта женщина ему нравилась. Ее пухлые розовые губы и роскошные округлости в вырезе платья магнитом притягивали взгляд. Стоило ей коснуться его, и он весь затрепетал, замер, не в силах пошевелиться, будто завороженный ее взглядом.

— Угомонился? Хорошо.

Кивнув своим мыслям, целительница потянула его белье вниз.

Соски Патрика напряглись и заныли, сжавшись в тугие комочки удовольствия. Красивая женщина снимала с него кальсоны — от этой мысли где-то в глубине его разума вспыхнул огонек желания, зародился именно там, внутри мозга, в колыбели сладких фантазий. Жаркая волна охватила верхнюю часть тела эльфа, стекла вниз, к лобку, и там будто наткнулась на невидимую преграду. Патрик весь дрожал от страсти, но между ног оставался мягким.

И это было унизительно. Раньше в такой ситуации его мужская гордость уже порвала бы штаны в клочья.

Обнаженный пах своего пациента целительница изучала без какого-либо сексуального подтекста — задумчиво и деловито.

— Хм, странно, — протянула она. — Не вижу ничего необычного. Все на месте и выглядит здоровым, а магия между тем говорит, что повреждения есть. Но какие? Не понимаю.

Патрик отвернулся к завешенному окну, невольно дернув руками, прикованными к изголовью кровати.

«Хоть бы она не догадалась», — мелькнула мысль.

Право слово, он бы стеснялся в тысячу, в миллион раз меньше, если бы сейчас под внимательным взглядом этой женщины у него стояло колом.

— Я была уверена, что тебе порвали уздечку, но все в порядке.

Вдруг теплые нежные пальцы аккуратно взяли его плоть, и Патрик вздрогнул, зазвенев цепями. Самым бесцеремонным образом целительница принялась крутить в руках его мягкий член. Она рассматривала его со всех сторон, сдвигала крайнюю плоть и щупала головку, мяла и приподнимала мошонку, а Патрик едва держался, чтобы не стонать. Ерзал на постели, кусал губы, стискивал зубы и кулаки. Удовольствие пульсировало ключом, но было словно заперто в клетке, ибо кровь к нужным местам не приливала.

— Очень странно, — шептала себе под нос целительница, не замечая красных щек пациента и его тяжелого, сорванного дыхания. — Ни царапин, ни следов от веревки, ни подозрительных выделений.

Она, изучая, погладила пальцем щель на головке члена, и Патрик взвыл, крепко зажмурившись.

Тут женщина насторожилась и подняла на него взгляд.

И кажется, все поняла, ибо ее брови взлетели вверх.

Глава 3

— Ты стонешь от боли или?..

Под взглядом целительницы Патрик мучительно покраснел и заерзал на постели, а женщина задумчиво продолжила:

— Обычно мужчины реагируют на меня определенным образом.

Красавица с намеком поправила платье на груди.

— А у тебя…

Патрик почувствовал, что она снова смотрит на жалкую тряпочку между его ног, и дернулся, чтобы прикрыть свой позор, но цепи звякнули и металлические браслеты врезались в запястья. Он был прикован к изголовью кровати и не мог опустить руки.

К его стыду и возмущению, целительница вдруг сомкнула пальцы на его вялом члене и пару раз лениво двинула кулаком, явно проверяя, возбудится он или нет. Весь красный, Патрик зашипел от удовольствия и свел бедра, пытаясь уйти от сладкой, но унизительной ласки. В какой-то момент он ощутил шевеление в мошонке: она словно бы дрогнула и немного поджалась, но этим все и закончилось. Его уставший солдат не желал пробуждаться от спячки.

Почему так? Он ведь молод и здоров. Выше пояса его тело откликается на каждое прикосновение этой красивой женщины, а внизу — молчит, глухое и безучастное.

— Понятно, — протянула целительница и, хвала богам, убрала от него руки. — Давно у тебя так? Я имею в виду… Эти проблемы были у тебя всегда или начались после насилия в тюрьме?

— Не было никакого насилия, — буркнул Патрик, отводя взгляд. Он повторял это так часто, что уже чувствовал себя попугаем. — И… да, это началось в тюрьме. Раньше все было в порядке. Более чем.

Как она могла подумать, что он всегда был таким? Как могла допустить даже мысль о подобном! Своим предположением она задела его мужскую гордость. Он почувствовал, как пылают уши.

— Что же случилось с тобой в Торсоре? У всего должна быть причина. Если ты говоришь, что дело не