Измена. Двадцать лет лжи - Елена Полярная

Выразительно посмотрев на мальчиков, я дождалась, когда они выйдут из кабинета, и устало опустилась за стол.

Устала.

Со мной такое впервые. Чтобы прошло всего два месяца с начала учебного года, а я уже была как выжатый лимон.

Ещё и чувствую, что разговор со старшим Комаровым будет очень трудным.

Как рассказала моя предшественница, мужчина никогда не появлялся на собраниях, и они только раза два общались лично, и то он произвёл на неё негативное впечатление.

«Он у нас очень занятой и много работает», – прозвенел в голове голос Вити.

А ведь, судя по их одежде и телефонам, а также личному водителю, который привозит и забирает их со школы, их отец более чем обеспеченный. Так неужели ему так трудно выкроить несколько часов на своих детей?

Не удивлюсь, если дома с ними сидит какая-нибудь гувернантка, а отца они видят по утрам и вечерам.

И только я немного пришла в себя, как дверь моего кабинета открылась, и к моему столу уверенной походкой подошла директриса.

Ангелина Павловна во всех смыслах была неприятным человеком. Излишне раздражительная, резкая в выражениях, порой необоснованно грубая и откровенно завистливая. Ей не нравился никто из женской части нашего коллектива, буквально к каждой она могла придраться, иногда даже не пытаясь скрыть зависти по отношению к молодым учительницам.

Но в управлении образования её любят и не хотят смещать с поста директора. Хотя есть у меня мысль, как и у некоторых моих коллег, что часть выделяемых на нашу школу денег уходит куда-то не туда.

– Вероника Константиновна, а чего это вы тут сидите, прохлаждаетесь?

– Потому что, как я вам уже говорила, я не уборщица и ничего не буду драить.

– Ты и не педагог, раз допустила произошедшее. Это где это видано, чтобы дети вздумали играть с огнетушителями? Ты чем с ними на классном часу занимаешься? Что, так трудно объяснить элементарные вещи? Зато теперь сидит, наша царевна, не может убрать за собственными детьми.

– За собственными детьми я убираю, насчёт этого не волнуйтесь. И вы знаете, что я не могу разорваться и быть везде и сразу, чтобы на переменах контролировать каждого своего ученика.

– А другим это как-то удаётся. У тебя самый проблемный класс...

– Который и до моего руководства над ними был проблемным, о чём вы прекрасно знаете. Ангелина Павловна, скажите честно, вы меня за что-то невзлюбили? А то я уже не могу выносить ваши придирки на пустом месте.

Надменно усмехнувшись, директриса поправила очки, несколько секунд внимательно меня рассматривая, будто видя впервые в жизни.

– Вероника Константиновна, если вы не справляетесь со своими обязанностями, то, возможно, пора задуматься о смене профессии?

Не дожидаясь моего ответа, женщина оставила меня одну, уйдя с чувством выполненного долга – окончательно испортила мне настроение и рада.

Вот почему некоторые люди как энергетические вампиры? Общение с ними высасывает из тебя все силы, а их колкие реплики заставляю тебя чувствовать себя хуже некуда.

Если подытожить, то день прошёл напряжённо, и ничего, кроме как оказаться дома, спрятавшись ото всех за двумя замками, я не хотела.

Но тетради сами себя не проверят, а оценки волшебным образом не появятся в журнале, как и не будут составлены контрольные задания на следующую неделю.

Так что, вздохнув, я сосредоточилась на работе, выпив таблетку от головной боли. И я только в семь часов вернулась домой.

Но вместо отдыха мне предстояло приготовить что-то на ужин, а потом помыть посуду и постирать вещи.

Всё как обычно. Но не в этот раз.

Этот день решил преподнести мне ещё один неприятный сюрприз. И зайдя на кухню, удивляясь, почему Глеб молчит и не выходит встречать меня, я увидела мужа в компании симпатичной молодой женщины, с которой он сидел за столом, наслаждаясь чаем и печеньем.

И стоило мне посмотреть на незнакомку, как и заметить, как сильно она напряглась при моём появлении, а муж словно приосанился, поменявшись в лице, я поняла, что ничего приятного я уж точно не услышу.

– Вера, ты вовремя, нам надо серьёзно поговорить, – чётко произнеся каждое слово, словно до этого не раз репетировал предстоящую речь, Глеб встал из-за стола, указав рукой на женщину. – Знакомься, это Лера, моя новая, не постесняюсь этого слова, возлюбленная. А с тобой, ты уж меня прости, я буду вынужден расстаться.

– Предлагаю нам всем троим поговорить и всё обсудить, – с немного натянутой, выдавленной через силу улыбкой произнесла Лера.

А я застыла столбом, не сразу поняв смысл услышанного.

Новая возлюбленная моего мужа? Нам надо поговорить и всё обсудить? Это какая-то неудачная шутка?

– Вера, только не истери, – быстро добавил Глеб, считав мою реакцию.

Не истери?

Да что это за день такой?!

Такое ощущение, как будто все вознамерились довести меня до срыва.

И у них это получилось.

Глава 2

Глава 2

Вероника

«Вера, только не истери», – звучал у меня в голове голос мужа, пока я проходилась по его наглой роже полотенцем, попутно задевая его Леру, посмевшую косо на меня посмотреть и улыбнуться.

Сволочи!

Это же какое-то издевательство, честное слово!

Кто так поступает?

Кто разрывает отношения, приводя свою любовницу в дом? Зачем? Чтобы меня унизить? Чтобы показать, какой он востребованный мужчина? Или это показатель отсутствия мозгов?

На что эти двое вообще рассчитывали? Что я тоже налью себе чаю и подсяду к ним за стол, мило побеседовав?

Нет, мои бедные нервы этого попросту не выдержат! Я всю себя вложила в наш с Глебом брак, воспитала двух чудесных дочерей, а главное, самостоятельных, сумевших поступить на бюджет. Была с ним, как говорится, и в горе, и в радости, а он... Сволочь, вот кто он!

По-другому Глеба никак не назвать.

– Вера, а ну прекрати! Если ты не успокоишься, то мне придётся дать тебе сдачи! – выкрикнула эта сволочь в голубой рубашке, купленной мной же.

И меня позабавило, как героично мой муженёк прикрыл собой пищащую от страха Леру, мёртвой хваткой вцепившуюся в ремень его брюк, чтобы уж точно быть как можно ближе к нему.

– Не поняла. Ты что, угрожаешь мне? Ну так бей! Чего же ты ждёшь? Но предупреждаю, это будет твоим последним глупым решением в жизни!

Откинув полотенце в сторону, я подскочила к плите, схватив увесистую сковородку,