За туманными вратами - Елена Эйхен

Ночью с гор доносился волчий вой. Один голос. Два. Сколько их? Я поднялась, подошла к открытому окну. Впереди простиралась пропасть. За дальним пиком на мгновение показались три светящихся сгустка, похожие на планеты. Я моргнула. Исчезли. Померещилось?

«Если бы я умела летать!» – подумала я в тот миг. Если бы я тогда знала…

Накануне…

Утреннее солнце проникло сквозь тонкие занавески, наполняя комнату мягким светом. Ветер принес звонкое пение птиц. Ноздри дразнил аромат специй и выпечки, и это напомнило о бабушке – она любила побаловать нас вкусненьким.

Я слезла с кровати и приблизилась к окну. Свежий горный дух бодрил разум и ласкал кожу. За обрывом до самого горизонта раскинулись Гималаи – величественные, благоухающие, покрытые лесом и хранящие тысячи секретов под снежными шапками.

У обрыва, среди дубов, сосен и фиалковых деревьев, укрылся розовый дом тети. Моя временная комната смотрела прямо в зеленую пропасть: один шаг – и можно прыгать с парашютом. Интересно, как они моют стекла?

Стены комнаты, напитанные свежестью, сверкали белизной, а картины на них походили на те, что последние годы жизни бабушки украшали ее квартиру.

В углу стояла большая кровать с мягким синим изголовьем – такая уютная, что утром совсем не хотелось из нее вылезать. Рядом на тумбочке – лампа с изображениями павлинов. На громоздком столе у стены лежал мой дневник, в котором мысли прыгали, как белки в парке: иногда я записывала, что произошло, в другой раз – свои планы, а, бывало, на страницах появлялись рецепты необычных смесей красок.

Отодвинув стеклянную лампаду, я вынула из рюкзака планшет. Если в перерывах между пленэрами останется время, то можно и почитать. Наверняка за каникулы я им воспользуюсь. Вскоре на другом краю стола очутился скетчбук, а карандаши и акварельные краски заняли удобное местечко в выдвижном ящике.

Плюшевая птичка, подаренная бабушкой, после поцелуя отправилась на кровать. Я любила засыпать, прижимаясь щекой к мягкой шерстке Пернатого. Быстро развесив в шкафу одежду, я еще раз осмотрела помещение. Кажется, все готово для отдыха. Эта комната как будто была создана для меня, и я сразу ее полюбила.

Натянув футболку и джинсы, я приоткрыла массивную дверь с петлями для навесных замков – пряные ароматы манили вниз. Проходя мимо спальни Даны, я на мгновение остановилась и потопталась на месте, после этого подошла к деревянной лестнице и, наконец, спустилась. Огромная гостиная, не меньше пятидесяти метров, переходила в столовую и кухню, где тетя Вера, весело щебеча, гремела посудой. Ее волосы были собраны в хвост, а фартук, заляпанный мукой, не скрывал слишком тесного платья в горошек. Тетя Вера с трудом наклонялась, но казалась вполне довольной – ее глаза светились.

– Вот так венчиком смешивай. Молодец, Даночка! Отличные кексы получатся.

Дана широко улыбалась.

В это время дядя Раджив сидел в столовой у огромного, на всю стену, окна, смотрящего на Гималаи, и читал газету. Очки сползли на кончик носа, белоснежная рубашка была застегнута через петельку, и из кривых дыр выглядывала майка.

Замедлив шаг, я смущенно переминалась с ноги на ногу. Из кладовки возле кухни выскочила, весело виляя хвостиком, маленькая рыжая девочка-шпиц, Карри. Она оглушила всех звонким лаем. Следом за ней, чихая, появилась Соня. Увидев меня, она поспешила навстречу с улыбкой. На ее щеках красовались ямочки – справа маленькая, а слева побольше. Каштановые волосы стрелами летели до пояса. Я всегда мечтала о таких волосах – мои пушились по любому поводу.

С двоюродной сестрой мы одногодки, но так и не стали подругами: мы не приезжали друг к другу на каникулы, интересовались разными вещами – я живописью, а она, как отец – травами и специями. Наши мамы редко говорили по видеосвязи, но еще реже мы оказывались рядом в эту минуту, но если такое вдруг случалось, то самое большее, что мы могли – улыбнуться друг другу и помахать руками, потому что я всегда хотела побыстрей сбежать, а Соня не могла говорить – она была немой.

Взяв мою руку, Соня отвела меня к столу.

– А вот и мы! – щебетала тетя Вера, ловко расставляя чашки с чаем.

– Кушайте, дорогие гости! – вторила ей Дана, смеясь и ставя огромный поднос с кексами.

Я сделала глоток. Вкус чая поплыл в желудок, сладко пощипывая горло, игривые флюиды аромата щекотали ноздри.

– Очень вкусно, – сказала я, – Как у бабушки.

Тетя Вера вздохнула и села напротив.

– Эх, мама, мама… До сих пор не могу прийти в себя.

Бабушка пропала, когда мне исполнилось девять. После моего рождения родственники стали считать ее странной. Раньше она ничем не отличалась от других бабушек, но внезапно начала читать книги на разных языках, а может, только делала вид, что читала, потому что никаким языком, кроме русского, прежде не водилось. Бабушка носила длинные разноцветные платья, ставила точку между бровями, украшала руки браслетами. В маленькой квартирке на третьем этаже она расставила статуэтки индуистских божеств, а на стенах развесила гирлянды. Все детство я слушала истории о далеких краях с бурлящими, словно кипящее молоко, реками, о заснеженных вершинах, подпирающих небо прочными колоннами, о стремительных птицах, пронзающих воздух громкими воплями, и о животных, резвящихся среди деревьев.

Бабушку так и не нашли. Хотя, я и теперь чувствовала ее присутствие.

Дядя предложил тете булочку с корицей, но она отказалась, сославшись на диету.

– Не занимайся ерундой, – дядя подмигнул, и тетя отломила кусочек.

– Давайте маме позвоним. Пожалуйста! – воскликнула Дана, повиснув на тетиной руке.

Тетя вытащила телефон из кармана дяди и попробовала набрать маму по видеосвязи. Первый раз, второй, третий. С той стороны только гудки. Как предсказуемо! Жаль только, что Дана расстроилась.

– Дочка, – начал дядя, глядя на меня и доедая очередную булочку, – Чем бы ты хотела заняться на каникулах?

– Я привезла краски и, если вы не против…

– А почему я должен быть против? Я за все, что вам троим нравится. – сказал он, пробежав взглядом по мне, Дане и Соне.

Конечно, я удивилась.

Мама давно забрала большую часть моей жизни и заменила мои дела своими. Я выросла с пониманием того, что кругом должна: учиться, чтобы получить профессию и обеспечить мамину старость; сидеть с сестрой, чтобы мама могла наладить свою несчастную жизнь; убирать квартиру, чтобы мама не стыдилась перед гостями; разбираться в болезнях и лекарствах, а еще лучше стать врачом, чтобы мамочку лечить – должна, должна, должна… А я хотела просто остаться