Хозяин, наследник и я - Ника Амур

Мой чистый звонкий голос взлетает под потолок актового зала, и зрители притихают в немом восторге. Тогда я и ощущаю его впервые — чужой тяжелый взгляд. Он будто гранитной плитой придавливает меня к полу. Аж дыхание сбивается, и я немного фальшивлю, чего со мной не случалось уже очень давно. Благо другие девушки подхватывают песню и скрывают мой огрех.

Щурясь, я вглядываюсь в зал. Обладатель тяжелого взгляда сидит в первую ряду. Больше там никого нет. Все прочие сели за ним, словно подчеркивая его особый статус. Так свита держится позади короля.

Мужчина вальяжно развалился в кресле. Этакая поза хозяина жизни. Он расслаблен и собран одновременно. На вид ему лет тридцать. А еще он чертовски хорош собой. Я таких красивых мужчин только на обложках журналов видела.

Темные волосы коротко подстрижены, черты лица острые, аристократические. Холеный, в дорогом костюме. Он смотрит на меня, практически не мигая. Его взгляд пугает до икоты. Еще немного — и не смогу петь.

Никто никогда так на меня не смотрел. С такой жаждой. Я как уж на сковородке. Меня бросает то в жар, то в холод. Но спрятаться от пытливого взгляда негде.

Я стараюсь не смотреть в сторону мужчины на первом ряду, но это ничего не меняет. Ведь я знаю, что он смотрит! А это еще хуже.

В итоге не выдерживаю, бросаю осторожный беглый взгляд. Вижу, мужчина на первом ряду раздвинул ноги шире, словно ему что-то мешает. Черт, да он возбудился! На меня, на мой голос...

Может, я сама ничего такого не пробовала, но многое знаю, подружки просветили. Хватает ума понять, что это не к добру. Когда мужчина по-настоящему хочет женщину, он ни перед чем не остановится, чтобы ее получить. Особенно такой, хищник по натуре.

Позже мне сказали его имя — Раиль Алаев. И даже объяснили, кто он — негласный Хозяин города. Да, именно так, с большой буквы и с максимальным уважением. Все здесь принадлежит ему. Захочет, купит меня вместе с интернатом.

Я молюсь, чтобы он отвернулся, чтобы взглянул на другую. Вон же сколько красивых девушек! Но этого не происходит. Все три песни, что я на сцене, он не сводит с меня глаз, напрочь игнорируя значок на моей кофте.

Спускаясь со сцены, я чувствую, как дрожат ноги, но даже тогда, за пределами видимости мужчины с первого ряда, я все еще ощущаю на себе его взгляд. Он будто приклеился ко мне. Отчаянно хочется в душ, чтобы смыть его с себя.

Я все еще надеюсь на значок. Никто не подаст меня против воли, рабство давно отменено! Такая наивная... пора уже повзрослеть.

Ася

— Ася, быстро собирайся! — в спальню для старших врывается директриса, как обычно без стука. — На вот, надеть это платье.

Она бросает на мою кровать белоснежное платье с длинной юбкой и тонким кружевом по лифу. Прямо наряд невесты, не иначе. Другие девушки завистливо свистят.

— Куда мне так наряжаться? — хмурюсь.

Дурное предчувствие обручем сдавливает грудь. Ох, не к добру это. Интернатовским красивых вещей не полагается.

— Может, это на выпуск? — толкает меня в бок Анька — соседка по койке.

Да, он уже близко. Нам исполнилось по восемнадцать, а значит, скоро мы покинем интернат. Вот только чутье подсказывает — причина в другом. Не станет директриса ради меня тратиться и лично приносить наряд. Я не ее любимица, слишком строптивая.

— Тебя выбрал он, — с придыханием сообщает директриса.

Она не называет имени, но я как-то сразу понимаю, о ком речь. Он. Так о ком попало не говорят. В нашем городе есть всего один человек, имени которого можно не называть, и всем будет ясно, кого имеют в виду.

— Выбрал для чего? — тупо переспрашиваю.

— Ой, ты как маленькая, — смеется Анька. — Для того самого!

Чувствую, как кровь стремительно отливает от щек, и я бледнею. Кажется, меня сейчас стошнит. От страха и отвращения.

Все в интернате в курсе, что директриса приторговывает девушками — продает их мужчинам за приличные суммы. Закон старается не нарушать, берет только совершеннолетних и вроде как девушки сами не против…

Но не я! Карьера чьей-то постельной игрушки меня не прельщает. Я нормальную жизнь хочу. У меня планы и мечты.

Ко мне уже подкатывали с подобным предложением, и я дала четкий отказ. Вроде оставили в покое. Так что же изменилось?

Все просто — доходит. Ему не отказывают. Тут уже неважно против я или за. Он меня выбрал, значит, получит.

— Я не пойду, — качаю головой.

— Тебя никто не спрашивает, — подтверждает директриса худшие опасения. — Полчаса на сборы, машина уже ждет. Не выйдешь сама, силой выволокут.

— Но так нельзя! — кричу ей вслед.

— Вот и скажи ему об этом при встрече, — хмыкает она в ответ.

Да как я скажу? Хозяину не отказывают. Он владеет всем в этом городе и, похоже, скоро овладеет и мной.

Раиль

Когда владеешь чем-то, у тебя есть не только привилегии, но и обязанности. Мне негласно принадлежит целый город. И порой приходится поработать на его благо. Или хотя бы сделать видимость.

Например, отстегнуть немного деньжат местного интернату. Мелочь, зато в чужих глазах ты уже меценат и с налогами проще. Ради такого дела даже журналистов позвали.

Деньги для меня не проблема, а вот отсидеть концерт местных выпускников — пытка. Весь вечер умираю от скуки, из последних сил борясь с зевотой. Дико хочется послать всех. К черту концерт, к черту интернат и к черту журналюг, караулящих у входа!

Решаю — хватит с меня, я сваливаю. Приподнимаюсь с кресла, как вдруг все меняется, и я падаю обратно, как подкошенный.

Я не вижу ее. Нет, сначала я слышу ее. Словно ангел поет. Чистый звонкий девичий голос заставляет меня вздрогнуть всем телом. Что-то внутри меня переключается, бешено колотится сердце, и потеют ладони. Я завожусь с полоботора из-за одного только голоса! А ведь всегда был визуалом…

Взгляд мечется по хористкам на сцене. Словно гончая выискивает именно ту — обладательницу неземного голоса.

Она стоит в первом ряду. Солистка. Внешность под стать голосу — неземная. Вся такая тонкая, высокая, с копной темных непослушных волос.

Чем больше вглядываюсь в нее, тем больше подмечаю деталей. Хорош а девка. Одни ноги чего