Бесишь меня, Ройс Таслим - Лорен Хо

Если мой выпускной год продолжит траекторию прошлого, то меня ничто не остановит.

Вместо музыки я выбираю одно из моих любимых стендап-выступлений популярной канадской комикессы Амины Каур, чтобы расслабиться во время долгой поездки в пригород Ампанг, где находится один из неофициальных корейских кварталов города. «Стопроцентная Каур-надка» – это захватывающая часовая программа, наполненная блестящими наблюдениями обо всем: от культурного империализма до первой попытки приготовления кленовых ирисок (из, по всей видимости, грязного льда) и их пробы – и все ради того, чтобы сблизиться со своим ненаглядным крашем и потом несколько часов не слезать с унитаза. Моя четырехчасовая смена в «Сеул Хот», корейском ресторане барбекю, где я неофициально работаю последние десять месяцев, начинается через час. Мне надо как следует посмеяться, чтобы пережить эти жестокие четыре часа. Все мышцы так дрожат от усталости, что у меня нет сил уклониться от встречи с моим заклятым врагом, Ройсом Таслимом, который направляется через лужайку к школьным воротам, улыбаясь от счастья, что ему повезло родиться Ройсом Таслимом.

Знаете, есть люди, которые всегда ходят так, словно на них направлен прожектор, у них никогда-никогда не бывает перхоти и они не запинаются о развязавшиеся шнурки. Таслим как раз из таких. Мистер Доброжелательное Совершенство. В черном худи Supreme, белых джинсах Onitsuka Tigers и с улыбкой парня, который знает, что в конце дня кто-то другой, а не он, будет стирать его трусы, которые (я очень на это надеюсь) прямо сейчас липнут к его потной заднице. Сейчас не сезон для джинсов, друзья мои, но, видимо, Таслима об этом никто не предупредил.

Таслим приближается, и мы слегка дергаем подбородками в знак приветствия, а затем он подстраивается под мои шаги. Вместе мы пересекаем лужайку и выходим за внушительные ворота, где в тишине располагается временная парковка. Я стараюсь не моргать слишком часто, потому что где-то читала, что моргание может быть истолковано как признак волнения… или это было влечение? А причин, по которым Таслим может вызвать у меня волнение или влечение – без разницы – нет никаких. Абсолютно никаких. Конечно, волосы у него цвета воронова крыла, и они оттеняют большие, почти янтарного цвета глаза, и, на мой взгляд, он высокий и мускулистый, но, если отбросить все это, что останется? Скелет. Да, под кожей и волосами мы все просто ходячие скелеты. Кроме того, не думаю, что можно восхищаться тем, что человеку повезло выиграть в генетической лотерее, или богатством, накопленным несколькими поколениями… Хотя некоторые могут с этим не согласиться.

Но что меня по-настоящему настораживает, когда речь заходит о Ройсе, так это его невыносимый лоск. Он весь такой супер-пупер, весь на высшем уровне, начиная от манеры говорить и заканчивая одеждой. Такая скучища, что аж фу. Никогда не знаешь, чего ждать от таких людей. В тихом омуте черти водятся, и тэдэ и тэпэ. В отличие от Ройса Таслима, с Агнес Чан что видишь, то и получаешь.

– Чан, – любезно произносит он.

– Таслим, – отвечаю я пренебрежительным тоном на две секунды позже и на два децибела громче.

Потому что все, что может делать он, я могу делать лучше. Ройс приподнимает бровь и жестом показывает мне на наушники, хотя я незаметно поставила передачу на паузу, как только увидела его краем глаза. Я вздыхаю и снимаю их. Мы останавливаемся рядом с местом для посадки в авто.

– Хорошо потренировалась?

– Грандиозно, – отвечаю ему. Я пообещала себе улучшить свой словарный запас и для развлечения начала пользоваться словарем. – Просто распрекрасная была тренировка. А ты?

– Все прошло хорошо, – слишком правильно отвечает Таслим. Он – индонезиец и говорит со смешанным индонезийско-британским акцентом благодаря годам обучения у частных репетиторов, учебе в международной школе и вдыханию укрепляющих паров денег. – Я побил региональный рекорд. Неофициально, конечно.

Он чемпион школы по метанию копья, но, как я слышала, в NCAA не собирается, потому что не прошел отбор, хотя и был чемпионом среди школьников в Малайзии. Ведь на уровне NCAA могут соревноваться только по-настоящему одаренные. Это знание согревает меня по ночам – ну, образно говоря. В Куала-Лумпуре всегда жарко, это экваториальный город.

– А я, э-э, по…установила, – я пытаюсь найти какое-нибудь новое для себя достижение и ничего не могу придумать, – национальный рекорд в беге на сто метров. Неофициально, конечно, – гладко лгу я.

До национального рекорда мне не хватило три десятых секунды, ну да ладно.

Таслим кивает. Я решаю, что мне не нравится, как шевелятся его густые, блестящие брови – напоминают пушистых гусениц.

– Полагаю, это значит, что мы опять будем вместе руководить командой по легкой атлетике? – спрашивает он.

Мы были сокапитанами в школе уже два года.

Таслим только что меня подколол? Да неужели? Только не скучный, как посудомойка, Таслим. В любом случае, даже если и так, все его подколки напрасны, потому что он все делает… какой антоним к слову «круто»?

Непривлекательно. Неинтересно. Тухляк. Точно.

– Можбыть, – холодно говорю я.

– Прости?

– Возможно, – огрызаюсь я, краснея.

– Здорово!

Мы смотрим друг на друга: я – хищно, он – приподняв густые брови. Любви меж нами быть не суждено – ну, по крайней мере с моей стороны. Таслима, вероятно, даже не слишком беспокоит тот факт, что мы оба кандидаты на звание «Спортсмен года». Эту премию учредила организация выпускников нашей школы для старшеклассников, и она включает в себя кругленькую сумму в размере двадцати тысяч малазийских ринггитов[2] и пожизненное членство в популярной сети тренажерных залов. Получить такой титул престижно, а деньги я могла бы потратить на колледж и другие приятные штуки. Таслиму они точно не нужны, и меня бесит, что он тоже претендует на этот титул, потому что он – мой единственный реальный конкурент. Есть еще одна девочка, но она вообще не в счет, потому что ее номинировали только на районном уровне, и на самом деле это всего лишь условность.

Такая ситуация сложилась с тех самых пор, как я четыре года назад перешла в эту школу: мы с Таслимом всегда боролись за спортивное первенство.

Краем глаза я вижу, как к месту посадки подъезжает черный Rolls-Royce Cullinan с тонированными стеклами для максимальной приватности. Даже в школе, где полно детей иностранных специалистов – дипломатов, политиков, высокопоставленных лиц, врачей и юристов, – за которыми заезжают водители, этот паркетный внедорожник выглядит ярче большинства других, привлекая пристальные взгляды пресыщенных богатеньких деток. Когда машина подъезжает к месту посадки, из нее выскакивает телохранитель и открывает