Измена. Я найду лучше тебя! - Арина Салай

Эх, лучше бы я не суетилась, а отправилась спать, такого бы позора избежала, впрочем, опять-таки, не зря говорят: к лучшему всё.

Глава 2

Я вовремя вспомнила о любви мужа к печенью, у нас этого добра завались, ведь когда у него дерьмовое настроение, это печенье выручает с лихвой. Вот только в привычном ящике вкусняшки не нашлось. Задумчиво оглядела отделанную с в принципе хорошим вкусом кухню, понятно кем, не мною, свекровушкой любимой, она не из простых женщин — поэтому не стала размениваться на мелочи и сделала всё с размахом.

Мраморные шкафы с золотым обрамлением; плита, что есть лишь у профессиональных поваров и ни за что не подведёт хозяйку в приготовлении пищи; мойка с встроенным измельчителем — тоже сделана для удобства и размаха. Настоящая мечта приличной домохозяйки, ага. Точно, в прошлый раз при ген-уборке переложила печенюхи в верхний шкафчик, там они и нашлись.

Красиво разложила на фарфоровой тарелочке прямиком из Парижа мужнин антидепрессант с кокосом и шоколадом, строго по пять штук. Не думайте, что я какая-то поехавшая, но у тибетцев пятерка означает доверие. «Доверие, которое есть между нами — это то, что мне нравится больше всего», — так говорит и сам Кирилл. Кирилл — это мой муж, да. Просто в мыслях по имени я его почти никогда не называю, уже и не помню, почему. А так, он Кирилл Беренков. Двадцать лет назад я родила от него сына — Мирослава, полную копию своего отца. При воспоминании о сыне становится капельку грустно, лучше думать о своих обязанностях хорошей жены.

Поставив на поднос с серебряным тиснением чашку ромашкового чая и антидепрессанты, я начала подниматься по лестнице.

Если так подумать — такие лестницы можно увидеть в театре, которые так восхищают величием и красотой. Но в нашем доме всё выглядит с размахом и величием красоты. Как в театре. Но красиво ли это на самом деле? Или в этом есть перебор? Поднявшись наверх, повернула к кабинету с приоткрытой створкой. Странно, Кирилл всегда плотно закрывал дверь в кабинет. Помимо воли прислушалась, а от услышанного краска отхлынула от лица.

— Я тоже скучаю, любимая, — ворковал супруг весьма знакомым тоном, он так со мной говорил в начале наших отношений: с этаким восхищенным придыханием, это я отметила мимолетно, впадая в ступор и превращаясь в туповатую курицу.

В каком смысле любимая? Я же здесь. Его любимая не на конце провода, а дома. В трёх шагах от него. Что происходит? А происходило занятное.

— Давай завтра встретимся? Да, в отеле. Конечно, в том самом, милая. Да, ха-ха, я знаю, как он тебе нравится. Что? Да, презервативы купил. С запасом. Нет, не будет как тогда. Не волнуйся. Да, я знаю, что ты не планируешь детей, мне и своего спиногрыза достаточно, — смеется. — Всё, целую.

Знаете, как падают на голову небеса? Я тоже раньше, оказывается, не знала, но сейчас их падение прочувствовала с лихвой. Перевела дыхание, глаза застилала слезливая пелена, хотелось впасть в истерику, ворваться к неверному мужу, которому отдала двадцать пять лет! И вылить ему на голову горячий чай, заставить сожрать гребанное печенье и… придушить! Вот только я не стала этого делать. Молча развернулась и ушла. Без печенья обойдется.

Сердце щемило, слезы и неприятный комок подступали к гортани, пришлось спрятаться в ванной и включить воду, меня затошнило. Сердце обливалось кровью, а мозг холодно анализировал: мне нужны доказательства. Подожду до завтра. Та самая «встреча в отеле» расставит всё на свои места.

Глава 3

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз, всё думала о возможном предательстве Кирилла, да что там возможном? На слух я не жалуюсь, и не нужно придумывать ему оправдания, не нужно защищать, хватит, натерпелась. Измены простить я всё равно никогда не смогу, слишком противно. А ведь он даже не спустился в супружескую постель, последний звоночек, нет, даже колокол, в последнее время, а теперь, как я понимаю, после знакомства со своей профурсеткой он ко мне охладел. И сейчас я этому даже рада, как представлю, что с мужем пришлось после открывшейся правды спать, снова тянет в уборную, осквернять унитаз.

Утром, как обычно, пошла провожать неверного на работу.

— Буду сегодня поздно, — бормочет Кирилл, глядя на Rolex. Когда я механически поправляю на его шее галстук, муж морщится и отстраняет мои руки: — Слишком туго, Дарья. Что сегодня с тобой?

«Ты со мной, кобель. Ты».

Пожимаю плечами, подаю с полочки остывающий кофе.

— Много работы? Что у вас там за такой проект?

Кирилл поспешно хлебает напиток и сует обратно мне чашку.

— Да много всего. Ты всё равно не поймешь. Пока, Дашунь, — и вылетает из дома.

— Куда уж мне, — ворчу вслед, закрывая дверь. — Интересно, а любовница твоя больше меня понимает? Много ты ей говоришь? Хм.

Любопытно, а она обо мне знает? Знает, наверняка, знает. Только своя рубашка, и дорогая, этой скотине явно важней. Все хотят денег и жить сытно, такова человечья природа. Валюсь на привычный диван, гляжу на темный экран телевизора. Муж явно жаждет с этой девушкой встречи, уж очень нетерпелив и суетлив. Как я раньше этого не замечала? Ну, точно, безмозглая. Сама не хотела замечать, надела розовые очки, а они по канону разбились стеклами вовнутрь, оцарапав глаза, по щеке — мокрые дорожки.

Весь день просидела на том злосчастном диване, что постоянно напоминал мне о разговоре со свекровью, и заканчивалось всё словом «Простушка». Это мерзкое слово вертелось на протяжении долгих часов в голове. Телефон молчал. Сын даже и не позвонил, да что там, он и сообщение не потрудился сбросить хотя бы с банальным «я жив» и сам на звонки не отвечал. Семейка.

Стрелка часов подкатывала к часу «Х».

Неторопливо поплелась собираться, и на протяжении всех сборов и даже в дороге меня то и дело мотало из стороны в сторону — зарыться головой в песок, как гребанный страус, и нет, я делаю всё верно, я должна это увидеть своими глазами. Даже если моему сердцу суждено разорваться у чужой кровати. У чужой кровати, но с мужчиной, который является моим мужем.

Всю дорогу я крутила последние будни в голове и осознавала, «стряхивая» с глаз