Всего хорошего - Юлия Вереск

Женя накрутила на вилку лапшу и, передумав, оставила ее в контейнере. Луна, учуяв запах, заинтересовалась и легла мордочкой по направлению к Жениной кровати, сверкнув зелеными глазами. Женя сказала ей одними губами: «Тебе такое нельзя». Ей, собственно, тоже нежелательно, но иногда потребность напичкать свой организм любимыми гадостями, чтобы получить быстрый выброс эндорфина, становилась непреодолимой. На тумбочке в бумажном пакете, покрывшемся жирными пятнами, лежал клубничный пончик. Распитие кофе она превращала в особый ритуал и ждала его каждый день. В него входил обязательный просмотр видео на ютубе, тщательно отобранного для этого. Важная пометка: не начинать есть, пока не включишь видео, и постараться не съесть все за первые пять минут. Наверное, у нее были не совсем здоровые отношения с едой…

– Ты же работаешь удаленно… И не забывай, что в первую очередь ты должна думать об учебе и только потом – о работе. Успеешь еще наработаться за жизнь.

Мама упорно клонила разговор в нужную ей сторону. Женя упорно этого не замечала. Она коснулась пальцами колечка, вплетенного в тонкую косичку у лица, и поправила складку на длинной футболке, надпись на которой гласила: Laziness is my secret superpower.[1]

– Здесь мне легче сосредоточиться.

«Скоро Кристина уедет домой, и тогда я смогу по-настоящему расслабиться», – хотела добавить она, но только взглянула на Кристину, и та неодобрительно покачала головой. «Кого ты обманываешь?» – сообщала она невербально. Общага – это последнее место на Земле, где можно было сосредоточиться. За год Женя пережила посвящение в студенты, вечные разговоры Кристины по телефону, проверки комнаты от коменды, ссору с сумасшедшим завхозом, музыку в три часа ночи и даже клопов в ее кровати, которых удалось победить. Хуже клопов оказались только Кристинины шутки про них: это единственные живые существа, согласившиеся побывать в Жениной кровати. А побывав там, погибли.

– Но ведь лето же… Мы бы хотели…

Луна муркнула, перевернулась животом кверху, а потом побежала к двери – выпустите меня, пожалуйста. Женя посмотрела на Кристину, и та указала взглядом на накрашенные ногти на ногах. Подавив волну раздражения, которая поднималась в груди, Женя отложила ноутбук, оставив овнов без таинственных незнакомцев, и выпустила Луну.

– Мам. Я тоже соскучилась, просто… Это мое первое студенческое лето. Могу я немного оторваться?

Женя походила по комнате, перекладывая вещи с места на место: почему-то захотелось сбросить с себя кожу, высвободиться из тела и, как Луна, убежать из комнаты. Возможность вернуться домой тревожила. Женя все еще предпочитала избегать того, что осталось в родном городе, хотя оно всяческими способами пыталось догнать ее и вырвать из безопасного вакуума – обернись и посмотри, что происходит, трусиха.

– Ну как хочешь, – нехотя согласилась мама, хотя Женя считала это тактическим отступлением. – Кстати, чуть не забыла, Сава уже приехал. Вчера случайно встретила его в магазине.

Без предупреждения – сразу контрольный в голову. Женя остановилась, вновь взглянула на Кристину и быстро отвернулась к стене, стараясь зафиксировать мысли на корешках книг, стоявших на полке. Маркус Зусак, Габриэль Гарсиа Маркес, Вирджиния Вулф… Мысли не домашние собачки в ошейниках, и их не приструнишь, дернув за поводок. В ее голове среди известных имен появилось одно лишнее – Савелий Омутов.

Женя прикусила внутреннюю сторону щеки и опустила руку с телефоном. Вдох-выдох. В груди будто зашевелились паучьи лапки, посылая мурашки по позвоночнику к затылку. Щеки запылали.

– …сказал, что ему нравится учиться. Ну ты, наверное, в курсе, – услышала Женя, когда вновь поднесла телефон к уху. – Такой смышленый мальчик.

– Мама, ты как будто про щенка говоришь.

Женя постучала костяшками пальцев по бедру.

– Ну ты же понимаешь, о чем я. Мне кажется, он будет рад тебя видеть. Разве Сава не говорил тебе, что приедет?

– Говорил. – Женя сильнее прикусила щеку, подошла к окну и открыла форточку. Тюль тут же запузырился. – Мы редко общаемся, пары, учеба и все такое. Сава тоже занят. Вот так и получается.

Женя прикрыла глаза и сделала глубокий вдох: несмотря на середину июня, погода позволяла дышать прохладным воздухом, особенно по вечерам. Жара в городе, среди асфальта и кирпичных стен, обычно ощущалась тяжело. В родном городе Женя могла выйти из бабушкиного дома и почти сразу оказаться у озера. Похоже, она все-таки скучала по любимой Озерной улице. Или по тому, что делало ее любимой. Женя, перестав слушать маму, самоустранилась из разговора – посмотрела на отклеившийся уголок обоев под потолком и подумала, что во время каникул как раз можно заняться ремонтом и немного облагородить их комнату. Мысленно она составила список продуктов для покупки и решила, что вечером приготовит омлет. Голос мамы зазвучал громче, словно ему прибавили громкость кнопкой пульта:

– Знаешь, за год Сава так изменился… Вырос, что ли. А еще я передала ему от тебя привет.

– Супер. – Ненастоящая улыбка приклеилась к губам. – Мам, мне пора, правда. Созвонимся завтра, ладно? Люблю, целую.

– И я тебя. Звони почаще. И еще… – Женя услышала шуршание, словно мама разворачивала конфету. – Я вообще чего звонила-то. Понимаю, что это для тебя непросто, но ты же помнишь, что скоро будет годовщина?

У мамы и бабушки были довольно натянутые отношения. Острые углы они маскировали подчеркнуто вежливо-нейтральными улыбками и фальшивой любезностью, в которую никто не верил, но они все равно продолжали играть. Мама обижалась на бабушку за то, что та во время конфликтов вставала на сторону своего сына, а бабушка, похоже, обижалась на маму за то, что та не сумела сберечь их семью. А Женя любила их обеих – каждую по-своему.

Вот почему Женя все реже созванивалась с мамой: любой разговор заканчивался мамиными попытками уговорить ее приехать домой на выходные, на праздники или, как сейчас, на лето и поиском отмазок, которых становилось все меньше.

– Помню. Ладно, пока.

Женя сбросила звонок. Она никак не могла забыть, хоть и хотела, потому что видела тот день, после которого – неужели так быстро? – прошел почти год, в кошмарах. Она запомнила все до мельчайших деталей, но только не лицо бабушки – память стерла его и заполнила другими воспоминаниями. Как Женя могла верить кому-то, если собственный мозг обманывал ее? В кошмарах бабушкино лицо было смазано, как на нечетких фотографиях. Женя отказывалась принимать реальность, в которой не существовало бабушки: в детстве она была убеждена, что все бабушки живут вечно.

Кристина давно перестала любоваться ногтями и с любопытством глядела на Женю, склонив голову набок. Длинные каштановые волосы блестели, как в рекламе шампуня Pantene. А ее светлая кожа наверняка была гладкой и бархатистой как в рекламе геля для душа Palmolive. Кристина точно сбежала из телика, чтобы раздражать Женю своей идеальностью. Она не раз слышала, как Кристина пела в кабинке душа: общая душевая в общаге лишала их последнего личного пространства. Кристина до сих пор припоминала Жене, что она, заселившись в комнату и познакомившись c ней, сделала презентацию и показала ее Кристине – на слайдах были предложения о том, как им лучше организовать комфортный совместный быт: кто и когда выносит мусор, убирается в комнате и не посягает на и так крошечное личное пространство другого. Кристина старалась не смеяться и подыгрывала Жене, которая с видом училки объясняла ей по презентации с котиками, как они могут существовать вместе. В целом у них неплохо получалось.

– Никогда не слышала о Саве. Как мы к нему относимся? И кто это? Наш старый любовный интерес? Злейший враг? Мимолетный романчик?

Женя кинула телефон на кровать и молча закрыла форточку, хотя хотелось кричать в подушку.

– Кстати. Устроим сегодня марафон «Сумерек»?

Внезапный вопрос сбил Женю с толку. Она вопросительно посмотрела на Кристину – потревоженная мамой боль успокаивалась, отыскивая себе укромный уголок где-то в Женином теле, чтобы вернуться вновь, когда ее позовут. Женя жила с ней все время: иногда она становилась почти незаметной, но никогда не пропадала полностью.

– «Сумерки»? Но сейчас же не осень.

– Ну и что? Есть какие-то особые графики просмотра фильмов?

– Ты нарушаешь законы мироздания. – Мимолетная улыбка появилась на губах Жени. – Один из них – пересматривать «Сумерки» осенью.

– Ну так что? Я сделаю кофе?

Женя бросила взгляд на пончик и кивнула. От кофе не отказываются – тот находился в копилке ее зависимостей чуть ли не с детства. Благодаря бабушке. Сначала она пила растворимый с тремя ложками сахара в огромной