Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки - Вернэлия Хайд

— Стой, прыщавый! — ору я, загоняя Фредрика-младшего в угол. Он ныряет под стол, но я не сдаюсь. — Я тебе покажу «доброе сердце»!

Барон что-то лепечет про оскорбление чести, но мне плевать. Огонь в столовой трещит, слуги тушат пожар, Фредрик-младший верещит, а я, принцесса Аделин, чувствую себя живее, чем когда-либо.

Пусть этот замок горит, пусть весь мир знает: никто не заставит меня выйти за прыщавого коротышку. А если попробуют… ну, у меня еще много магии и пара отличных вил в запасе.

Глава 3

Я, несусь по столовой, как огненный вихрь, с вилами в одной руке и топором в другой, готовая превратить прыщавого карлика в шашлык. Замок трещит от огня, который я, возможно, слегка случайно развела, пока швырялась мебелью с балкона. Слуги носятся с ведрами, мама кричит что-то про неподобающее поведение, а папа стоит с лицом человека, который только что понял, что ремонт замка был ошибкой всей его жизни.

Фредрик-младший, этот прыщавый коротышка, визжит и уворачивается, ныряя под стол, но я уже загнала его в угол. Еще шаг — и он мой!

Но тут двери столовой с грохотом распахиваются, и в комнату входит он — мой старший брат, принц Леон. Как всегда, он выглядит, будто сошел с небес: высокий, широкоплечий, с идеально уложенными темными волосами и глазами, от которых половина придворных дам падает в обморок.

Он замирает на пороге, оглядывая хаос: дымящиеся гобелены, опрокинутый стол, слуг с ведрами и меня, размахивающую вилами, как заправская крестьянка на сенокосе.

— Аделин, что за… — начинает он, но тут Фредрик-младший, воспользовавшись моментом, выпрыгивает из-под стола и прячется за его спиной, дрожа, как осиновый лист. — Эй, ты кто такой? — Леон хмурится, пытаясь рассмотреть прыщавое нечто, цепляющееся за его плащ.

— Спасите! — пищит парень, выглядывая из-за плеча брата. — Она хочет меня убить!

— Убить? — я фыркаю, тыча вилами в его сторону. — Это слишком милосердно для тебя, женишок!

Леон переводит взгляд с меня на Фредрика, потом на родителей, которые стоят посреди комнаты, окруженные дымом и перепуганными слугами. Папа все еще сжимает голову руками, а мама пытается одновременно тушить занавески полотенцем и выглядеть царственно.

— Кто-нибудь объяснит, что тут творится? — голос Леона спокоен, но в нем чувствуется та самая стальная нотка, от которой даже папа иногда вздрагивает.

Я опускаю вилы, но топор держу наготове — так, на всякий случай. Глубоко вздыхаю, стараясь не выпустить еще один огненный шар (хотя искры так и сыплются с моих пальцев).

— Они, — я тычу топором в сторону родителей, — решили выдать меня замуж за это! — теперь топор указывает на Фредрика-младшего, который пытается стать еще меньше за спиной Леона. — За этого прыщавого коротышку. Леон поворачивается к Фредрику-младшему, который тут же втягивает голову в плечи, и окидывает его взглядом, полным такого презрения, что даже я впечатляюсь. Потом он смотрит на родителей, и его брови ползут вверх.

— Серьезно? — говорит он, и в его голосе столько сарказма, что его можно намазывать на хлеб. — Это что, этого вы выбрали для Аделин? Вы уверены, что не перепутали его с кем-то… ну, повыше и посимпатичнее?

Глава 4

— Серьезно? — говорит он, и в его голосе столько сарказма, что его можно намазывать на хлеб. — Это что, этого вы выбрали для Аделин? Вы уверены, что не перепутали его с кем-то… ну, повыше и посимпатичнее?

— Леон! — возмущается мама, но ее щеки краснеют, и я вижу, что она уже сомневается в своем гениальном плане. — Это политический союз! Ради королевства!

— Ради королевства? — Леон скрещивает руки на груди и оглядывает дымящуюся столовую. — Ну, поздравляю, ваше королевство сейчас горит, и, судя по всему, Аделин тут ни при чем. — Он подмигивает мне, и я не могу сдержать ухмылку.

Фредрик-младший что-то пищит, но Леон его игнорирует. Барон Фредрик, стоящий рядом, пытается вставить слово:

— Ваше высочество, это оскорбление нашей чести…

— О, давайте не будем про честь, — перебивает Леон, и его голос становится еще холоднее. — Вы хотите, чтобы моя сестра вышла за вашего… — он снова бросает взгляд на Фредрика-младшего, — за это? Серьезно? Аделин, надо было начинать поджог с папиной библиотеки. Там полно старых пергаментов, гореть будет веселее.

Я хихикаю, несмотря на весь свой гнев. Леон всегда умел меня рассмешить, даже когда я была готова сжечь полмира. Папа, услышав про библиотеку, вздрагивает и бормочет что-то про «бесценные манускрипты», а мама выглядит так, будто хочет одновременно обнять Леона и отправить его в ссылку.

— Леон, не подливай масла в огонь! — шипит она, но брат только отмахивается.

— Аделин, — он поворачивается ко мне, и в его глазах пляшут озорные искры, — давай прогуляемся. Похоже, тут становится слишком жарко. — Он выразительно смотрит на дымящиеся гобелены.

Прогуляться? — я прищуриваюсь, все еще сжимая топор. — А что, если этот прыщавый решит сбежать от смерти и спрятаться например в конюшне?

— Пусть попробует, — ухмыляется Леон. — Мои лошади его затопчут. Пошли, сестренка.

Я бросаю взгляд на Фредрика-младшего, который все еще дрожит за спиной брата, и решаю, что он никуда не денется. По крайней мере, пока. Вилы и топор я оставляю на столе — с сожалением, но все же, — и следую за Леоном. Родители пытаются что-то сказать, но мы с братом уже идем к выходу, оставляя за собой дым, хаос и ошарашенного барона с его сыном.

— Ты правда съела контракт? — спрашивает Леон, когда мы выходим в коридор, где пахнет меньше жареным.

— Ага, — гордо отвечаю я, вытирая руки о платье. — Горький, зараза.

Леон хохочет, хлопая меня по плечу.

— Ты неподражаема, Адди. Но, знаешь, если они подпишут еще один, я сам помогу тебе поджечь замок. Только давай начнем с папиной коллекции статуэток. Этих бронзовых гномов я ненавижу с детства.

Я смеюсь, чувствуя, как гнев потихоньку отступает. С Леоном на моей стороне я точно справлюсь. А если родители снова заговорят про этот дурацкий брак… ну, у меня еще полно магии, а в замке — куча гобеленов с вилами. И кто знает, может, в следующий раз я прицелюсь поточнее.

Глава 5

Мы с Леоном медленно шли по тропинке к королевскому лесу, оставив позади дымящийся замок и ошарашенных родителей. Воздух свежий, пахнет травой и свободой, и я наконец-то начинаю дышать чуть легче, хотя внутри все еще