Вся правда о Джеки - Элен Кэнди

Мороженое с детства было моей слабостью. Я готова была уминать его фунтами. Шоколадное, клубничное, сливочное с орехами…

По праздникам Джеки водила меня в свое кафе и кормила разными вкусностями.

– Можно мне еще мороженого? Ну последнюю порцию… – просила ее я.

Джеки улыбалась, убирала пустую посуду с нашего столика и ставила передо мной стеклянную вазочку на ножке с шоколадными шариками, посыпанными тертым орехом.

– Лара, а у тебя горло не заболит? – усмехалась она.

Я качала головой в знак отрицания и продолжала уминать холодное лакомство.

Я встала с кресла и направилась в туалет умыться. От перелетов у меня всегда болела голова. В крошечной туалетной комнате я взглянула на свое отражение. Удивительно… Чем старше я становлюсь, тем больше похожу на свою сестру. У нас обеих были голубые глаза, как у мамы, большие, хрустальные. Маленькая родинка над верхней губой…

– Родинки ставят в родильном доме специальными чернилами, которые не смываются, – пыталась говорить серьезно Джеки.

– Никогда-никогда? – удивлялась я.

– Никогда! – смеялась она.

– А зачем? – не успокаивалась я.

– Чтобы знать, чья ты сестра! – Джеки показывала на свою родинку.

Она расчесывала перед сном мои волосы щеткой с жестким ворсом, а я следила за каждым ее движением и считала до ста.

– Такие же золотые, как у мамы… – говорила Джеки и смотрела на мое отражение в зеркале.

Я мельком взглядывала на фотографию мамы в деревянной рамке, стоящую на тумбочке возле моей кровати, и гордо поднимала голову…

Похоже, единственное, что нас различало, это цвет волос. Джеки достались от папы угольно-черные, а мне – русые с золотистым оттенком, мамины.

Улыбнувшись своему отражению, я набрала холодной воды в ладони и умыла лицо.

Я вернулась в салон самолета. На моем месте уже сидел маленький мальчик и любовался белоснежными облаками.

– Вы не против? – спросила женщина и положила открытую книгу на колени.

– Конечно нет! Пусть малыш посмотрит… – Я присела рядом с ней и взглянула на завороженного ребенка.

– У папы на мониторе стоит заставка с облаками… – поведал мне малыш и опять отвернулся к иллюминатору.

Я улыбнулась и закрыла глаза…

После рабочего дня Джеки садилась за компьютер. Она не успевала заводить романы в реальной жизни, поэтому ее единственным, к тому же виртуальным другом был молодой человек из Техаса. Они слали друг другу электронные письма с любовным содержанием, жаловались на трудную жизнь, мечтали о светлом будущем. Я в эти моменты наблюдала за ней – Джеки казалась счастливой, и какое-то необъяснимое теплое чувство наполняло и меня. Мне тоже становилось спокойно и хорошо…

– А олени Санты не проваливаются в облаках? – Малыш затряс мою руку, я открыла глаза.

– Нет, у них есть для этого волшебный порошок, такой блестящий… Санта их посыпает, и олени становятся легче, чем облака! – ответила я своему пятилетнему соседу, перепутав Санта-Клауса с Питером Пэном.

Малыш задумался и оставил неграмотную тетю в покое.

Я помню, какой подарок мне преподнес отец на Рождество. Мне тогда было одиннадцать. Рано утром, выбежав из своей комнаты в одной пижаме, я спешила поздравить Джеки с праздником. Вдруг я услышала, что по лестнице, ведущей на второй этаж, где находилась спальня отца, кто-то спускается. Я знала, как это делает отец, – быстро и бесцеремонно шлепая резиновыми подошвами тапок. А этот кто-то спускался осторожно и еле слышно. Через пару секунд передо мной появилась женщина с взлохмаченными волосами и размазанным макияжем. Она была в папиной рубашке, застегнутой на одну пуговицу. Женщина остановилась и, растерянно посмотрев на меня, быстро прикрылась.

– Билл, твоя дочь проснулась! – крикнула она.

Испугавшись, я шмыгнула в комнату Джеки. Я начала отчаянно будить сестру, мне было уже не до Рождества.

– Что случилось? – спросила Джеки.

– У нас в доме какая-то женщина… – прошептала я.

Джеки резко встала с кровати, накинула халат и вышла из комнаты. Я несмело последовала за ней.

В это утро мы завтракали вчетвером. Отец, не поднимая глаз, молчал, женщина принужденно улыбалась, а Джеки недовольно водила вилкой по тарелке.

– Пап, я же тебя просила… – сказала наконец Джеки, нарушив затянувшееся молчание, и посмотрела на отца.

Женщина пронзила взглядом мою сестру и толкнула локтем отца.

– Джеки, Лара! Я долго думал и решил: Ванесса будет жить с нами. Она заменит мать Ларе… – начал отец.

– Ты решил? Заменит мать? – Джеки швырнула вилку на стол. – Зачем ты так поступаешь, отец! Мы даже не поговорили с Ларой! Она же еще маленькая. Ты нарушишь психику ребенку!

Отец посмотрел на меня.

– У меня только одна мама, ее нельзя заменять! – вставила я свое слово.

Ванесса решила заступиться за отца.

– Джеки, почему ты так категорична? Ваш отец тоже должен думать о себе. Это его жизнь! Не будь эгоисткой! – произнесла она.

– Я – эгоистка? Я вкалываю с четырнадцати лет, чтобы прокормить сестру и платить за институт! Я не помню, когда я в последний раз ходила в кино! Экономлю каждый цент! – Джеки встала из-за стола и ушла в свою комнату.

Я глотнула сока. Пожалуй, это было самое противное утро в моей жизни.

Ванессу я стала воспринимать как злобную мачеху из сказок, которые мне читала Джеки перед сном. Мне раздражало в ней все: длинные ноги, которые она мазала маслом, острые ногти, покрытые вызывающим красным лаком, и кривая улыбка, возникавшая в моем присутствии. Она все дни напролет лежала перед телевизором с противной маской на лице и накручивала на рыжие волосы бигуди. Джеки и отца не было дома до вечера, и мне приходилось после школы сидеть во дворе – я не могла находиться рядом с Ванессой!

Порой мне казалось, что она из сатанинской армии. Я даже подкладывала ей крест под подушку и обливала ее одежду святой водой. Джеки над этим смеялась, но не препятствовала моим шалостям.

Однажды Ванесса повела меня в парк на аттракционы. Она даже попыталась взять меня за руку, но я холодно отошла в сторону. Ванесса присела на корточки и посмотрела мне в глаза.

– Ты меня боишься? – спросила она.

– Нет, я хожу в церковь по воскресеньям с сестрой, – ответила я.

Ванесса, видимо, не поняла, что я имела в виду, и опять натянула улыбку. Потом она схватила меня за руку и потащила в парк.

– Глазированное яблоко! – сказала она в стеклянное окошечко. – Ты же любишь яблоки? – обратилась она ко мне.

– Нет, у меня на них аллергия. Я люблю мороженое! – ответила я.