Судьба исправлению подлежит. Шаг второй - Сусанна Ткаченко

— Удивлена не меньше вашего, ректор, — пролепетала я. — А что там?

— Стейтонская газета с неприятными новостями и несколько рисунков со странными подписями.

— А почему вы решили, что это мне?

— А там ваше имя. Подойдите полюбуйтесь, — подозвал ректор, махнув рукой на небольшой деревянный ящик, стоявший на чайном столике.

По моему позвоночнику пробежал холодок липкого страха, потому что посылку из Стейтона мне мог прислать только один человек. И почему он прислал ее не домой, а в академию — тоже ясно как день. Ко мне домой она шла бы через все обязательные проверки очень долго. И то не факт, что дошла бы невредимой. А в академию ее отправили по установленному недавно каналу обмена учебной информацией с проверкой вне очереди, а если посылка для ректора, то и проводится она бережнее.

На негнущихся ногах я подошла к ящику и заглянула внутрь. На меня смотрели черно-белые портреты Майкла и Хермана. Над ними крупный заголовок: «Государственные изменники ждут приговора в тюрьме». Я моргнула недоуменно и вытащила газету. Развернула и прочитала короткую статью о том, что бывший глава службы безопасности и бывший идеолог Стейтона проявили халатность во время ответственной командировки в империю, нарушили правила культа и в целом разочаровали Хиллар...

Выходит, мальчишник им все равно аукнулся, но настоящий Майкл знал, кто на самом деле в бедах его тела виноват, поэтому написал мне.

Я отложила газету и снова заглянула в ящик — там лежали сложенные вдвое белые листы. Вытащила все, развернула первый, и сердце пропустило удар — на рисунке был мастерски изображён кинжал. Я лишь мельком видела «Последнюю надежду» и так с ходу бы его не узнала, но Майкл рисунок подписал...

«Теперь мой черёд на Последнюю надежду, Алтея Бузинская. Или Ридж?» — было выведено печатными буквами внизу страницы.

На другом листке был нарисован парящий в небе дракон, на следующем — гроб с каким-то тощим покойником внутри, на последнем — чудовище, похожее на Хиллар из моего видения. Майкл этим самым хотел сказать, что есть несколько кинжалов Последней надежды, и он собирается воспользоваться одним из них? А о чем говорят дракон, вампир и магофаг? Он явно хочет меня запугать и специально нагоняет жути!

— Ректор, я не знаю, зачем мне это прислали, клянусь. Но можно я заберу посылку? — спросила я, решительно отвернувшись от чайного столика. — Хочу показать ее Карсиану. Может, он эту шараду разгадает.

— Посылка проверена и носит только информативный характер, так что я не против. Забирай и передай своим друзьям по переписке из Стейтона, что это был первый и последний раз. Я вам не почтальон, — проворчал ректор.

Он явно подумал, что я с кем-то в Стейтоне переписываюсь и мы нашли хитрую возможность ускорять доставку посланий.

— Передам! Спасибо!

Я подхватила ящик и поспешила покинуть кабинет, но в коридоре остановилась, чтобы отправить Карсиану и Мариэлле сообщения. Ей, чтобы не волновалась, а ему, чтобы срочно явился в свои академические апартаменты. На лекцию не пошла — отправилась прямиком в наш элитный корпус.

Поднялась сразу к Карсиану — на собраниях мы встречались у него. Поставила ящик на комод, вытащила содержимое и разложила на столе. Еще раз все внимательно рассмотрела и по-прежнему не поняла, зачем Ридж прислал мне изображения дракона, вампира и магофага. Про клинок догадки имелись. Майкл далеко не дурак и, наверное, смог как-то узнать, что перенесло его в прошлое. Глупо надеяться, что о Последней надежде никто, кроме моего отца, не знал. А вдруг Майкл пытается сказать, что существует три клинка? Один был у нас — клинок дракона. А еще два — клинки вампира и магофага?

В апартаменты вошел Карсиан.

— Что случилось? — спросил он.

Я поддалась порыву и сделала к нему два быстрых шага, но, увидев его хмурое лицо, остановилась. Все дни я говорила себе, что он немного отдалился из-за скорби, но сейчас мне вдруг показалось, что дело совсем в другом.

— А у тебя? — спросила тихо.

Карсиан вздохнул и, преодолев остававшееся между нами расстояние, обнял меня и прижал к себе.

— Следователи утверждают, что мать умерла от медленного магического истощения. На ней обнаружили серьги, браслет и подвеску с амчарами. Никто из монастырских не имеет понятия, откуда они у нее взялись и как долго она их носила. У нее не было посетителей.

Я потерлась щекой о грудь Карсиана.

— Тебя пустили туда?

— Да, но я тоже ничего не смог найти. У меня стойкое ощущение, что украшения на нее надели после того, как иссушили, но как паучиха смогла попасть в тщательно охраняемый монастырь? И где взяла амчары? Голова пухнет от всех этих мыслей. Прости. А у тебя что?

Я нехотя выпуталась из объятий Карсиана и подошла к столу, подняла газету.

— Майкл. Настоящий Майкл прислал ректору посылку для меня. В ней он сообщает, что Риджа и Баму закрыли в тюрьме по обвинению в госизмене. Подозреваю, что паучиха осталась недовольна их работой в империи и без всякой жалости вышвырнула из своей свиты. Разумеется, Майкл быстро сложил два и два. В своих бедах он обвиняет меня и угрожает. Но я не могу понять чем. Он прислал четыре рисунка.

Карсиан нахмурился. Подошел к столу и уставился на разложенные листы.

— Похоже, первым делом надо искать этого… как его… Мартана Джордана, — задумчиво протянул Карсиан. — А отца твоего одного в колонию отпускать нельзя. Опасно.

Как он пришел к этим выводам — не знаю, но на счет отца была полностью с Карсианом согласна.

— Давай тогда собрание устроим у нас дома или во дворце? А то боюсь, если отец явится в академию, это будет выглядеть подозрительно.

— Давай у тебя дома в пять. Предупреди отца, а я остальным сообщу, — кивнул его высочество и глянул на часы.

Я понимала, что на Карсиана свалилось много дел. Император совсем расклеился. Он винил себя, что не смог закрыть глаза на измены жены и сослал