Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

— Потом сюрприз будет, — я подмигиваю, чувствуя, как внутри разливается тепло. Мне нравится их интриговать, нравится чувствовать себя центром этого маленького заговора. На самом деле я просто хочу убедиться, что они согласятся, прежде чем озвучивать название. Боюсь сглазить, наверное.

— Нет-нет-нет! — Кристина почти подпрыгивает на стуле. — Как минимум я должна знать, что с собой брать, чтобы всё было готово! Я не могу собрать чемодан в никуда!

— Трусики, бусики и денег побольше, — Лера снова смеётся, и на этот раз к ней присоединяются Маша и Женька. Даже Кристина не может сдержать улыбку, хотя и пытается сохранить серьёзное лицо.

— Ну я серьёзно! — она обиженно поджимает губы, но я вижу, что в глазах уже пляшут искорки.

— Да ладно тебе, не обижайся, — я наконец сдаюсь и разворачиваю телефон так, чтобы они все видели. На экране — описание курортного городка, о котором, признаться, я сама слышу впервые. Но фотографии там такие, что у меня захватывает дух. Белые домики на склоне холма, бухта с бирюзовой водой, пальмы, уходящие в небо. — Вот сюда. Тут тепло, тут красиво, и, судя по отзывам, тут очень даже весело. Что скажете?

На секунду за столом наступает тишина. Я смотрю на их лица — Маша склонила голову набок и вчитывается в экран, Женька уже открыла свой телефон, чтобы найти больше фотографий, Лера просто улыбается, а Кристина... Кристина медленно кивает, и это кивок — как приговор.

— Ну что, все согласны? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

— Согласны или нет, возражения не принимаются! — Маша поднимает свою чашку с фруктовым чаем, и я замечаю, как дрожит её рука — от волнения или от предвкушения, не важно. — Празднуем Новый год под яркими лучами солнца! За новогоднее приключение!

— За лучший Новый год! — мы поднимаем чашки, и звон фарфора разносится по кафе, перекрывая даже приглушённую музыку.

Я пью свой кофе и чувствую, как внутри всё поёт. Мы сделали это. Мы решились. Через три недели я буду лежать на тёплом песке, слушать шум прибоя и смеяться над тем, как мы нервничали в этом кафе.

Мне и в голову не приходит, что это решение окажется не просто выбором места для праздника, а поворотной точкой, разделившей мою жизнь на две половины.

Дни после того вечера летят с пугающей быстротой.

Я помню, как впервые за долгое время проснулась с ощущением, что впереди есть что-то, ради чего стоит вставать с кровати. Обычно декабрь для меня — это бесконечная череда серых утренних сумерек, холодных остановок в ожидании маршрутки и однообразных рабочих будней. Но теперь всё иначе. Теперь каждый день приближает меня к морю, к солнцу, к тому самому ощущению свободы, которого мне так не хватало.

Я начала собирать чемодан за две недели до вылета. Это, наверное, смешно — девушка, которая раскладывает купальники и лёгкие платья, когда за окном метёт позёмка. Но мне нравилось это предвкушение. Я достала с антресолей летние вещи, перебрала их, примерила перед зеркалом и поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Просто так, без причины.

На работе я тоже была другой. Даже привычные раздражающие мелочи не могли испортить мне настроение. Я отвечала на звонки с улыбкой, готовила отчёты быстрее обычного и несколько раз поймала на себе удивлённые взгляды коллег. Пусть думают, что хотят. Я просто знала, что через две недели меня здесь не будет.

С подругами мы обменивались сообщениями чуть ли не каждый час. Общий чат превратился в бесконечный поток фотографий, списков, шуток и обсуждений. Маша отправила нам скриншот погоды в том самом курортном городке — двадцать пять градусов тепла. Женька скинула ссылку на плейлист с песнями, которые обязательно нужно взять с собой. Кристина, которая до последнего делала вид, что ей всё равно, выложила фото трёх пар новых сандалий с вопросом: «Какие лучше?»

Я смеялась, глядя в экран, и чувствовала, как этот смех наполняет меня изнутри. Светом, наверное. Или чем-то таким, что я давно уже не ощущала.

Мы договорились встретиться в аэропорту двадцать четвёртого декабря, вечером. Вылет был в два часа ночи, но мы хотели успеть нормально зарегистрироваться, сдать багаж и выпить по бокалу шампанского в кафе перед выходом на посадку. Я даже придумала тост — «За горизонт, который мы каждый раз обещаем себе пересечь, но никогда не решаемся».

Мне казалось, что всё уже решено. Что осталось только дождаться этого вечера, сесть в самолёт и проснуться в другом мире.

Я не знала, что мир, в котором я проснусь, будет совсем другим.

Двадцать третьего декабря, в пять часов вечера, когда я уже собиралась домой, чтобы в последний раз проверить, всё ли положила, меня вызвал начальник.

Я мысленно называю его Змеем Горынычем. Не за внешность — внешность у него, если честно, вполне себе ничего. Высокий, подтянутый, с вечно небрежно зачёсанными назад тёмными волосами и серыми глазами, которые могут смотреть так, что хочется провалиться сквозь землю. Он из тех людей, которые никогда не повышают голос, но каждое их слово звучит как приговор. И он всегда, всегда добивается своего.

В моём списке его «достижений» за два года работы уже значились: отмена моего отпуска в мае из-за внезапной проверки; три переделанных за выходные отчёта, которые он потом даже не посмотрел; командировка в другой город за день до моего дня рождения; и бесконечные «Инга, это срочно», которые возникали всегда в самый неподходящий момент.

И вот теперь — это.

Я вошла в его кабинет, ещё надеясь, что речь идёт о чём-то обычном: подписать счета, согласовать график, обсудить план на январь. Он сидел за столом, листая какие-то бумаги, и даже не поднял головы, когда я появилась на пороге. Я ждала. Секунду, вторую, третью. В кабинете было тихо, только часы на стене мерно отсчитывали время. Тик-так. Тик-так. Каждый удар отдавался у меня в висках.

— Садитесь, Инга, — наконец произнёс он, и этот тон — спокойный, ровный, без намёка на извинения — заставил меня напрячься. Я села на край стула, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Он пододвинул ко мне папку, плотно набитую документами.

— Проект, который мы готовим к первому кварталу, нужно сдать до двадцать пятого декабря. Иначе мы теряем финансирование, а с ним и весь следующий год. — Он поднял на меня глаза, и я увидела в них то, что видела уже сотни раз: спокойную уверенность