P.S. Не прощай меня - Юлия Юрьевна Бузакина

— По делу о разводе между истцом Вятичем Антоном Георгиевичем и ответчиком Королевой Таисией Игоревной было принято решение, — громогласно заявляет судья, возвращая меня в реальность. — После внимательного анализа всех представленных доказательств суд пришел к выводу, что брак утратил свои основания и не может быть восстановлен. Дочь истца Анна Вятич остается с ним. Ответчик Таисия Игоревна Королёва лишается права поддерживать связь с ребенком.

Судья делает паузу, чтобы дать всем возможность осознать сказанное, а потом снова что-то говорит про отсутствие у меня прав на имущество, которое не было нажито в браке, но все это не главное. Я не корыстна. Главное — Аннушка останется с родным отцом, Вятичем Антоном Георгиевичем, а мне отныне запрещено с ней видеться.

Горло сдавливает спазмом. Я не знаю, как буду без падчерицы. Она — мой свет в окошке. Маленький лучик, который скрашивал тяжелую семейную жизнь с тираном.

— Нет! — прокатывается по залу детский вскрик.

Все внимание присутствующих в зале приковывается к дочери Вятича.

Мать моего мужа на нее шикает.

— Стой, дрянная девчонка! — на правах новой мачехи пытается образумить падчерицу Прасковья, но девочка срывается с места и бежит ко мне по узкому пролету между сиденьями.

— Нет, я не согласна! Я хочу остаться с мамой! Мама, ну, скажи ты им…

Он виснет у меня на шее.

— Скажи им! Я не хочу жить с этой пузатой уродиной и бабушкой! Не хочу, не хочу! Папа ведь совсем меня не любит…

По ее милому личику ручьем катятся слезы.

Я прижимаю Аннушку к себе так крепко, как только возможно. Понимаю — больше мне не дадут такой возможности.

— Будь сильной, слышишь? — шепчу ей на ухо. — Будь сильной, Аннушка.

Она замирает.

— Как ты? — уточняет шепотом.

Я киваю.

— Как я. И помни: что бы ни случилось, я тебя люблю.

— И я тебя!

Негодование Вятича не передать словами. Он что-то приказывает охране. Те устремляются к нам.

Нас с Аннушкой пытаются разнять. Девочка плачет. Падает на пол, кусает охранников за руки. Я прикрываю рот ладонью. Из груди рвутся всхлипы. Я ее потеряла… потеряла…

Судья изо всех сил стучит по столу молотком, но его никто не слушает. Еще бы, тут такой цирк. Представители СМИ усердно трудятся — снимают трагедию на камеру и на телефоны.

Наконец охранникам удается скрутить несчастного ребенка. Аннушку насильно выволакивают из зала суда.

— Простите, господин судья. У моей дочери бывают припадки, — Вятич пытается сохранить лицо. Произносит нарочито громко, чтобы услышали все вокруг.

Я всем телом подаюсь вперед, к нему.

— Припадки?! — выкрикиваю, подавляя всхлип. — Не бывает у нее никаких припадков! Просто она никому из вас не нужна, вот и все! Иногда мне кажется, что это и не твоя дочь вовсе!

Судья отводит взгляд. Вятич презрительно ухмыляется. На его лице проступает печать превосходства.

Он хватает меня за лацканы пиджака.

— Запомни, Тася: то, что принадлежит мне, остается в моем доме, — хрипит мне в лицо.

Я отшатываюсь.

«Ублюдок!»

Слишком больно терять маленького человечка, к которому привязалась всем сердцем.

— Судебное заседание объявляется оконченным! — желая прекратить кавардак, громко произносит судья.

Глава 3. Таисия

Зал постепенно пустеет. Мы с адвокатом выходим в холл едва ли не последними.

Меня потряхивает. Горло сжимает спазм. Сердце ноет за судьбу падчерицы. Каково ей будет с новой избранницей Антона? Та же дальше своего носа ничего не видит. Антону сорок шесть, ей двадцать пять. У него бес в ребро, у нее мания добраться до его денег. Только ее ждет разочарование. Антон Вятич — прижимистый скупердяй. Заставляет отчитываться за каждую копейку и никогда не даст лишнего. Впрочем, может, это я была такой дурехой, вот он и не желал на меня тратиться? Считал, что зарплаты, которую платит его предприятие, достаточно?

Я выхожу на свежий воздух. Пасмурно. Недавно прошел дождик, и теперь вокруг пахнет прибитой пылью.

— Мама! Мама, забери меня…

Поднимаю глаза. Аннушку насильно заталкивают в огромный черный внедорожник.

У меня сжимается сердце. Я больше ее не увижу. Так передал Антон накануне через своего адвоката, и я знаю, что он исполнит свое решение.

Прикрываю глаза.

«Прости меня, Аннушка. Прости…»

Сердце рвется за ней следом, но умом понимаю — бежать к внедорожнику бессмысленно. Сделаю только хуже. Еще и тумаков насуют, чтобы под ногами не мешалась.

Обхватываю плечи руками. Стараюсь не плакать. На улице тепло, даже душно, но мне почему-то холодно до дрожи.

В маленьком мире этой девочки я оказалась единственной, кто искренне полюбил ее всем сердцем.

На пороге здания суда появляется Антон Вятич, и я невольно отступаю к колонне.

Мой бывший муж в окружении адвокатов и охраны. К нему несутся журналисты. Вопросы о будущем бракосочетании сыплются, как из рога изобилия.

Из здания выплывает округлившаяся Прасковья. Она любовно поглаживает свой живот, выставляет его напоказ и становится по правую руку от Антона.

А я стою в стороне, в своем сером костюме, с собранными в мышиный пучок волосами и чувствую себя бесконечно одинокой. Перед глазами пелена. Мне некуда идти. У меня нет даже подруги, за семь лет брака Вятич вытравил из моей жизни всевозможных друзей.

Черный внедорожник срывается с места, увозя единственный светлый лучик в моей жизни — Аннушку, а я все стою, стою и никак не могу заставить себя сдвинуться с места.

— Таисия? Все хорошо? — слышу голос своего горе-адвоката. — Вы ведь понимаете, что изменить решение судьи не в наших силах?

Спохватываюсь. Посматриваю на часы в телефоне. До собеседования осталось всего тридцать минут, а мне еще добираться по пробкам в другой конец города.

— Да, да, все в порядке, — киваю торопливо.

Бегу к парковке, забираюсь в свой «Хендай» и поворачиваю ключ в зажигании. Машина трогается с места и вливается в поток автомобилей.

Мне дико везет — я попадаю к главному офису «Галереи» за десять минут до начала собеседования.

Сижу в машине, раскрыв косметичку и пытаюсь хоть немного привести себя в порядок. С досадой думаю о чашке кофе, на которую, конечно, нет денег.

Кто такой этот Андрей Горский? Плохо, что я не навела о нем справки перед собеседованием. Я, может, и осталась без крыши над головой, но профессиональное чутье меня еще не покинуло. Теперь придется ориентироваться исключительно на интуицию. Я ведь понимаю, что подобные предложения от конкурентов не делаются просто так.

Вздыхаю. У меня нет выбора, придется заслушать его предложение.

Достаю из пакета яркие оранжевые лодочки — единственные приличные туфли, которые остались после