Измена. Всё, что от нас осталось - Тина Джель

— Анжел...

— Посажу...

— Я понял, давай врача вызовем...

— Все, кто мне делает плохо, получают по заслугам...

Пиздец, несёт её опять.

Опираясь головой на стену, глаза прикрываю. Надо подумать...

Она сама ко мне тогда подошла. Хорошо тот день помню, хоть и был слегка нетрезв.

Мы с мужиками отмечали день сотрудников внутренних дел, и, по сложившейся, многолетней традиции, после ресторана, решили праздник продолжить в ночном клубе. Завалились туда, пьяные в драбадан. На ногах уже еле стояли.

Сидим, бухаем, девочек рассматриваем, — они выстроились все перед нами, как на панели: жопами виляют, глазками стреляют. Кровь из головы сразу в другое место перетекла. На подвиги потянуло.

Борька пристроился к ней сзади. Руками вокруг её задницы водит, у самого глаза горят, изо рта слюни вот-вот потекут. Мы с пацанами наблюдаем. Сами заводимся от их эротического танца. Поддерживать их начинаем, а они и рады стараться...

Она его вроде и к себе не подпускает, но и не отталкивает. Жопой виляет перед ним, улыбается томно. Красивая зараза. Хоть ресницы и брови подпирают, но красивая: длинноногая, стройная, белобрысая, губами яркими манит — мозг вышибает напрочь от её полураскрытых губ. И сиська так ничего. Ну Борька и поддал газку, не сдержался: руки к её заднице и приложил.

И схлопотал оплеуху.

Вызверился, пьяный же.

А она ко мне на четвёртой скорости летит:

— Кох, друга своего успокой!

Я охренел, глаза на неё таращу, никак понять не могу: неужели допился?

— М-м-м?

— Мы недавно с тобой встречались здесь, я тебя сразу узнала. Мы с Ритой были...

— Что за Рита? — не втыкаюсь.

У меня этих Рит в знакомых, как собак бездомных. Вон бухгалтер у нас на работе, тоже Рита. Только она дама в возрасте, вряд ли я с ней в клубе мог встретиться. Но Борьку рукой останавливаю, до выяснения...

— Ну Рита, — лопочет мне на ухо. Трётся титьками своими об меня, а я плыву от её ванильно-карамельного сиропа, и от титек её плыву, ещё не понимая, кого это она так сильно мне напоминает, — вы учились вместе с ней, кажется, или парень её с тобой учился, я не помню точно. Мы с ней тебя здесь встретили как-то, ты нас ещё шампанским угощал, помнишь?

— Ритулька что-ли? — нихрена не помню.

Но Ритка девка хорошая, правильная. Свой парень, можно сказать. А своих мы не обижаем. Своих мы оберегаем, защищаем и никому в обиду не даём.

Ну и...понеслась...

«Только до дома довезти, потому что машина в сервисе». — Конечно довезу, как же не помочь одинокой девочке?

«Только чай попить, да на фоточки бывшей друга своего посмотреть».

На хуй мне эти фоточки сдались? Я что бывшей своего друга никогда не видел? Видел.

Но шёл на эти самые фоточки смотреть, как полный дебил.

И доходился...

А что сегодня произошло? Хорошо же всё было. Я на романтик настроился, а она жопой вильнула и съебалась, как часто это у неё бывает. Какая муха её укусила? На «сиськи не первой свежести» обиделась или на мой отказ с женой разводиться? Ну так я вроде и не обещал на ней жениться...

Чуть с ума не сошёл, когда бегал по округе в поисках её ненаглядной. Мало ли куда по пьяни забредёт, и как эти черномазые на её белобрысую голову отреагируют. Увезут в гарем какой-нибудь и поминай как звали. А я приехал сюда с ней. Мы своих не бросаем.

Припёрлась сама...ночью. Пьяная.

Начала права качать, типа: «я не твоя жена-курица, я и без тебя не пропаду».

Крышу у меня и сорвало. Приложился я к её точёному носику своим кулаком.

— Вставай, — поднимаюсь с пола.

— Не подходи ко мне, — визжит, а меня опять трясти начинает.

Сжимаю кулаки.

— Надо ехать, дома разберёмся.

— Я это просто так тебе не оставлю, — встаёт, наконец, не курица.

Нихрена себе её развезло! Нос, по ходу, я ей всё-таки сломал сгоряча.

— Шляпу доставай,..и очки, — пытаюсь не реагировать на её визги.

Напяливаю на неё свои солнечные очки, поскольку её, стали ей маловаты. Мои тоже сваливаются с её маленькой головы, хоть на резиночку привязывай.

Вспомнилось почему-то, как в армии, в пустыне, нам панамы выдавали новые перед приездом высокопоставленных гостей. И те с наших лысых пряников слетали, когда мы по плацу в них маршировали. Приходилось нитками привязывать. И смех и грех.

Привязываю ей очки свои нитками к голове. Её трясти начинает, то ли с бодуна, то ли от страха и боли. Развожу таблетку аспирина. Хрен знает можно или нет, но больше с собой ничего не прихватил. Не планировал я такого поворота событий...

А в аэропорту её эти очки попросили снять и с интересом наблюдали, выстроившись в рядок, как я ей нитки разрываю, которые очки на голове у неё держали. Представление получилось на славу.

Посмотрели на морду её красивую и на рейс нас не пустили... до выяснения.

Попал...

Глава 3

Нинель

Сижу на стуле, раскачиваюсь из стороны в сторону, в руках телефон верчу, на экране которого высвечивается улыбающаяся фотография дочери, а я никак не могу ответить ей.

Не хочу...

Потом...

Всё потом…

Прокручиваю в голове слова подруги. Внутри пустота удивительная. Ничего не чувствую.

Да и не понимаю особо ничего…

Как будто жизнь моя обнулилась, ничего не осталось.

Вот так просто, за какие-то мгновения, можно запросто перевернуть всё с ног на голову. Обесценить двадцать лет жизни. Растоптать. Унизить.

Страшно …

* * *

«Я буду долго гнать велосипе-ед,

В глухих лугах его остановлю-ю,

Нарву цвето-о-в и подарю буке-ет

Той девушке, которую лю-юблюу-у...» — раздаётся из мужского крыла общаги громкий девичий...не пение даже, визг, переходящий местами на ультразвуки.

Я прыскаю и поворачиваюсь к Юльке. Даже мне, не музыканту, режет ухо фальшивое пение этой горе вокалистки...

— Это Марго развлекается, — ржёт подруга, — парня какого-то допекает.

— Пойдём посмотрим, — мне интересно.

Я в общаге всего несколько дней. Как раз после нового года переехала. Почти полгода пришлось снимать квартиру, пока очереди своей ждала. Скукотища. А Юлька с самого начала здесь живёт, и почти всех уже знает. Ей дали общагу сразу, как студенту из малообеспеченной семьи да ещё и вокалисту. Они, да хореографы с театралами считаются у нас привилегированной кастой. Не то что мы — бибки и културологи.

Заглядываю за угол: на полу, в мужской секции, сидят две девчонки, удивительным образом друг на друга похожие. Может из-за тугих дулек на головах у них это так кажется, а