Дракон без лица или вдова для дракона - Елена Байм

2. Роковое решение

Я поперхнулся вином от такой неприкрытой наглости.

— А может еще замок? — тихо спросил я, пытаясь скрыть злость, что бушевала внутри.

Тетушка ненадолго замялась.

— И замок. И земли. У Сандра все впереди… Обещаю, он назовет своего первенца в честь тебя, твоим именем — Хитэм Морвейн. Ну как, ты согласен?

Женщина впервые подняла на меня взгляд. Ее губы дрожали. Она упорно смотрела куда-то в область рубашки, лишь бы не встречаться глазами с моим обезображенным лицом.

Я усмехнулся. Развалился в кресле, нарочито широко расставив ноги. Холодная ярость тихо закипала внутри, но голос прозвучал почти лениво:

— Говоришь, у Сандра все впереди?

Тетушка радостно закивала:

— О да, конечно! Он такой талантливый, такой перспективный, такой молодой… мой милый мальчик.

— ВОН!!! — прорычал я. Голос вырвался с такой силой, что содрогнулись стены гостиной. Ваза на каминной полке звякнула, а тетушка буквально подпрыгнула в кресле.

— Что?.. — пролепетала она, резко бледнея.

Я медленно поднялся. Каждое движение отдавалось тупой болью, но я не позволил ей сквозить в голосе.

— Ты слышала. Вон из моего дома! Сейчас же! Убирайся!

Тетушка растерянно оглянулась, будто искала поддержку в пустых стенах.

— Но… я же хотела как лучше… Я думала… о нашем роде…

— Ты думала? — я шагнул ближе, и она отшатнулась, прижав ладонь к груди. — Ты никогда не думала обо мне. Ты пришла не утешить, не помочь. Ты пришла посмотреть. Упиться моим падением, убедиться, что я больше не дракон, а урод! И выторговать титул для ничтожного сына!

Ее губы задрожали сильнее.

— Уходи, — повторил я тише, но тверже. — И, если еще раз переступишь порог этого дома без моего приглашения, я не гарантирую, что ты уйдешь целой. Ты меня знаешь!

Тетушка судорожно вздохнула, сглотнула слюну, схватила накидку и, не глядя по сторонам, поспешила к двери. На пороге она замерла, обернулась и со злостью в голосе прошептала:

— Ты не просто урод. Ты чудовище, Хитэм Морвейн! Ты еще пожалеешь! — и чуть ли не бегом побежала на выход. Оставив после себя запах дешевых духов.

Я опустился в кресло. Тело дрожало от напряжения, но внутри было странно спокойно. Однако я чувствовал, что это не так… Внутри меня в глубине закипало животное чувство.

Они хотели увидеть чудовище?! Что ж… так и быть. Я им это устрою!!!

Я громко позвал управляющего. Тишина. Ни шороха, ни шагов. Кровь застучала в висках — раздражение усилилось.

С размаху смахнул со стола все, что на нем было. Бокалы, чернильница, свитки с грохотом полетели на каменный пол. Стекло разбилось, разлетевшись острыми брызгами. Я смотрел на хаос у ног и мысленно выстраивал план.

— Чудовище… чудовище… — шептал я, повторяя это слово, как заклинание.

Как только вернулся после того злосчастного вечера из дворца, при виде моего обожженного облика служанки упали в обморок. А на следующий день слуги попросили расчет. Остался управляющий, полуслепая кухарка да конюх.

Даже любовницы избегали меня. Ни удосужились написать короткой записки, просто забыли, вычеркнули меня из памяти… Словно между нами и не было ничего.

Подойдя к шкафу, достал шкатулку, которую не открывал лет сто. Пыль толстым слоем покрывала резную крышку. Пальцы, искалеченные огнем, с трудом справились с замком.

Внутри лежал ворох долговых расписок, пожелтевших от времени.

Тем временем дверь отворилась. На пороге возник управляющий — невозмутимый, как и всегда, словно и не слышал грохота.

Я схватил горсть бумаг, сжал в обожженной руке и швырнул в него:

— Отдай стражникам. Пусть стрясут долг с каждого.

Управляющий наклонился, поднял пару листков. Его лицо, как всегда, не выражало ни тени эмоций.

— Ваше благородие, этому долгу 340 лет. Люди столько не живут. Я боюсь…

— Стребуй с правнуков, — отрезал я.

Мужчина кивнул, собрал бумаги и уже направился к выходу. Я остановил его жестом. Кивнул на шкатулку. Управляющий удивленно приподнял бровь, подошел, забрал ее и, почтительно поклонившись, вышел.

Я потянулся к стакану — его не оказалось. Все разбил. Тогда схватил бутыль, запрокинул голову и хлебнул из горла. Горькая жидкость обожгла глотку, но не заглушила боли внутри.

Презирают меня? Теперь пусть боятся. — лихорадочно пронеслось в голове.

Пошатываясь, я направился в спальню. Не дошёл. Запнулся об узорчатый ковер и рухнул на пол. Сил подняться не было, а ползти — гордость не позволяла. Перевернулся на спину, уставился в потолок. Глаза закрылись сами…

3. Вступительная часть

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в увлекательную и яркую историю из цикла "Восемь наследных драконов" про нелюдимого, замкнутого, мрачного дракона и отчаянную попаданку, от безысходности решившуюся на весьма дерзкий и безрассудный поступок.

Кто кого?!

За окном зима, а у нас будет горячо

Вас ждет:

— очень самоуверенный дракон;

— отчаявшаяся, но дерзкая вдова;

— опасные чувства;

— волнительный хэппи энд.

4. Вдова

За два месяца до этого…

Очнулась от ноющей боли в позвоночнике. Последнее, что помнила, как переходила дорогу, глухой удар. Резкая боль. Темнота.

Когда открыла глаза, то увидела, что лежу на деревянной кровати в незнакомом доме. Да, да, не в квартире — студии, в которой жила, а в деревенском домике с милыми занавесками на окнах, тканом ковре и крохотной комнатой.

Мда, неужели в городской больнице не было мест и меня на скорой отвезли в деревенскую? Но тут же осеклась. Рядом с нашим мегаполисом не было деревень. Во всяком случае, таких, куда повезут с сотрясением мозга и переломом. Хотя, надеюсь, я себе ничего не сломала.

Я попробовала пошевелить руками и ногами. Вроде все на местах. Попробовала встать. Голова закружилась, я пошатнулась и схватилась за изголовье кровати. Присела.

Что со мной? Вроде же ничего не болит. А такое чувство, словно тело не слушается и мне непривычно.

В этот момент взгляд упал на пол, на нем валялся листок. Вернее, письмо.

Я наклонилась и подняла. Буквы были мне незнакомы, но на удивление я понимала, что там написано.

«Люсьена Шелл, с прискорбием сообщаем, что ваш супруг Генри Шелл героически погиб, защищая границу».

Я удивилась, какой еще муж? И почему у меня это письмо? И вообще, странные имена. Люсьена… Так бы и написали, Люся.

Меня вот, например, звали Людмилой. Но с самого детства за мной закрепилось — Людк, а Людк…

И вдруг голова закружилась.

Я схватилась обеими руками за виски, и тут на меня нахлынули воспоминания. Но не мои. Чужие.

Я видела, будто со стороны, молоденькую девушку, лет на