Развод, сволочь. С треском и без скидок - Марика Мур

Но однажды всё изменилось.

Сначала ушёл его отец. Внезапно, от сердечного приступа. Потом, словно не выдержав потери, через несколько месяцев не стало и его матери.

Илья словно осел. Он был крепким, сильным, но эта потеря подкосила его. Он редко говорил, часто уходил в себя. Я видела, как он мучается, как держит боль внутри, но не может позволить себе сломаться.

— Ты не один, — шептала я, обнимая его ночами, когда он думал, что я сплю. — Я рядом.

— Я знаю, Светлячок, — отвечал он, но голос его был пустым.

Я не знала, как вытащить его из этой бездны.

Но через несколько недель я узнала, что беременна.

Я помню тот день до мелочей. Как стояла в ванной с новостью о своей беременности. Как сердце вырывалось из груди. Я ждала подходящего момента, чтобы сказать ему, но в тот день он вернулся особенно подавленный. Я не стала ждать.

— Илья, — позвала я его, когда он сел на кровать, устало потерев лицо.

Он посмотрел на меня, в его глазах была усталость, боль, но когда я прошептала:

— Я беременна, — всё это исчезло.

Я видела, как меняется его лицо. Как на миг он перестал дышать, а потом вдруг обнял меня так крепко, что я даже ахнула.

— Правда? — спросил он, глядя на меня с каким-то детским восторгом.

— Правда.

Он вдруг встал, засмеялся — впервые за долгие месяцы, подхватил меня на руки и закружил по комнате.

— У нас будет ребёнок! — повторял он снова и снова, а я смеялась и плакала одновременно.

Илья ожил. Он снова начал работать с азартом, строить планы, говорить о будущем. Он уже не просто существовал — он снова жил.

И я знала, что этот ребёнок станет для нас новой главой.

* * *

Мы с Ильёй провели всю неделю в беготне по магазинам. Я хотела, чтобы у Кати было всё самое лучшее, а главное — всё необходимое. Детская кроватка, коляска, горы маленьких бодиков, комбинезонов, пелёнок, подогреватель для бутылочек, увлажнитель воздуха — я буквально сметала с полок всё, что могло пригодиться молодой маме. Заранее не брали почти ничего, Дима у нее очень суеверный мужчина.

— Свет, давай остановимся, — усмехнулся Илья, когда я уже потянулась за четвёртым комплектом постельного белья для детской кроватки.

— Я просто хочу, чтобы у них было всё, что нужно, — пробормотала я, оглядывая наполненную тележку.

Он посмотрел на меня с теплом и улыбнулся.

— Катя — наша дочь, но она уже взрослая. Думаю, она и сама знает, что ей нужно.

Я вздохнула, но всё же отложила один из комплектов. Ладно, три хватит.

Когда всё было куплено, мы оформили доставку прямо к дому Кати и Димы. Нам оставалось только собрать вещи и ехать к ним.

Илья мягко сжал мои пальцы.

— Нервничаешь?

— Нет… Просто волнуюсь. Я так хочу скорее их увидеть, — призналась я.

Он кивнул, понимая без слов.

Катя уже как несколько дней была дома, когда мы приехали. Она открыла дверь с малышом на руках. Я замерла на пороге, глядя на крошечное тёплое существо в её объятиях, и почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Мам, пап, — тихо сказала она, а в её глазах вспыхнули слёзы.

— Доченька… — я шагнула вперёд и обняла её, чувствуя, как между нами проскакивает что-то невидимое, но такое родное.

— Познакомьтесь, это Вова, — она чуть приподняла малыша, и я, не сдержавшись, провела пальцами по его крошечным щёчкам.

— Боже мой… Какой он… Какой он чудесный, — выдохнула я.

Илья стоял рядом, молча смотрел на внука и лишь после долгой паузы тихо сказал:

— Он настоящий богатырь.

Катя рассмеялась.

— Да, он крепыш. Дима даже шутит, что скоро его к себе в зал потащит.

Я только теперь заметила, что Дима стоит в дверях гостиной, наблюдая за нами.

— Дима, — я обняла его. — Поздравляю тебя, сынок.

— Спасибо, — он тепло улыбнулся.

Я всё ещё не могла оторвать взгляда от Вовы. Маленькое чудо. Я осторожно взяла его на руки, и сердце пропустило удар. Такой крошечный, такой беззащитный, но уже такой важный.

— Мам, он любит, когда его держат именно так, — тихо подсказала Катя, поправляя уголок одеяльца.

— Ты теперь мама, — я посмотрела на неё, и она улыбнулась.

— Я счастлива, мам, — сказала она, глядя на сына.

Эти слова сделали меня самой счастливой женщиной в мире.

Илья и Дима тем временем вышли на террасу, чтобы дать нам немного времени вдвоём.

— Как ты? — спросила я, усаживаясь рядом с Катей на диван.

Она глубоко вздохнула.

— Честно? Устала. Иногда страшно. Но когда смотрю на него… Всё это того стоит.

Я провела рукой по её волосам, как в детстве.

— Ты справишься. И я всегда рядом.

Она кивнула, крепче прижимая к себе сына.

На улице послышались голоса. Дима что-то рассказывал Илье, и они оба рассмеялись. Я не слышала слов, но мне было тепло от осознания, что сейчас, в этот момент, у нас всё хорошо.

Катя посмотрела на меня чуть прищурившись, будто пыталась понять, стоит ли говорить дальше. Потом вздохнула и тихо спросила:

— Мамуль, с папой всё нормально?

Я удивлённо подняла брови.

— Да. А что такое?

Она поёрзала, устраивая Вову поудобнее, а потом посмотрела на меня внимательнее.

— Он какой-то странный стал… Как не позвоню — вечно занят, или вообще его секретарь трубку берёт.

Я на секунду замерла, но тут же отмела тревожную мысль. Глупости.

— Катюша, ну что ты выдумываешь? У него сейчас сроки горят по одному объекту. Что-то там не так с местом, короче, головная боль сплошная, вот и не до разговоров, — я пожала плечами, пытаясь говорить спокойно.

Катя кивнула, но в глазах её мелькнуло сомнение.

— Ну, может… Просто раньше он всегда сам перезванивал, а тут… не знаю.

Я мягко улыбнулась.

— Не думаю, что стоит переживать. Работа — это работа.

Катя задумчиво посмотрела в сторону террасы, где Илья и Дима продолжали разговаривать. Я видела, как муж расслабленно сидит, чуть откинувшись на спинку кресла, как что-то объясняет Диме, размахивая рукой. Обычный Илья. Тот же голос, те же привычные жесты.

Я снова посмотрела на дочь и чуть крепче сжала её руку.

— Всё хорошо, Катюша. Не накручивай себя.

Но где-то в глубине души крошечная заноза сомнения всё-таки появилась. И я поспешила заглушить её, сосредоточившись на Вове, который сопел у меня на руках.

* * *

— Мам, пап, останьтесь у нас хоть на пару дней, — уговаривала Катя,