Хорошая и Хулиган со стажем - Алика Бауэр

Я не успеваю ничего ответить. Дверь с грохотом распахивается, и в раздевалку вваливаются мужчины. Двое крепких, с каменными бандитскими рожами. Они почти на руках занесли и усадили на скамью третьего. Бойца.

Ужас медленно ползет к горлу и сжимает его ледяной рукой. Инстинктивно отступаю в тень, к шкафчикам. Снимаю резинку с хвоста, и тёмные волосы водопадом падают на лицо, скрывая его.

Пожалуйста, только не узнайте. Господи, пусть не узнают...

Я помню эти рожи. Помню слишком хорошо. Они были частью той жизни, от которой я бежала так далеко и так отчаянно.

Настя, поборов первый шок, уже хлопотала над бойцом, проверяя зрачки. Парень был живого места. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Левая бровь разорвана. Потребуется наложение швов. У парня явное сотрясение, он еле соображал, что происходит. А эти двое, что притащили его, смотрят на нас с холодным нетерпением. Они ждут, пока мы залатаем их пушечное мясо, чтобы обратно вытолкнуть его на убой.

Отказаться? Сейчас это значит подписать себе и Насте смертный приговор.

— Давай иглу, — командует Настя, закончив обрабатывать рану.

Я протягиваю ей иглодержатель. Она берет его, подносит дрожащей рукой к окровавленному лицу бойца… и замирает. Пальцы трясутся так, что игла просто танцует в воздухе, не в силах коснуться кожи. Секунды растягиваются, становясь вечностью. Мускулы на лицах стоящих мужчин начинают напрягаться.

— Давай я, — говорю тихо, отстраняя её.

Надевая стерильные перчатки, ощущаю на себе тяжёлый взгляд тех двоих. Заставляю себя дышать глубже, отгородиться от всего: от воя толпы, от знакомых лиц, от страха. Остались только я, игла и рваные края раны. Делаю свою работу, шов за швом, стежок за стежком, погружаясь в автоматизм.

Последний шов наложен. Дверь снова с грохотом отлетает, ударившись о стену. В проёме стоят трое новых мужчин, ещё более массивных, чем первые. Один из них, с бычьей шеей и крошечными свиными глазками, швыряет на пол между нами спортивную красную сумку. Молния не выдерживает, края разъезжаются, и наружу вываливаются несколько толстых пачек купюр.

У меня перехватывает дыхание. Мамочки, сколько их там?

— В чём дело, а? — рявкает «бык», обращаясь к тем, кто привёл бойца. — Мы на этого отброса кучу бабла поставили! Если он сейчас не выйдет и не добьёт того сучонка, вы все тут кредиты брать будете! У меня вся контора прогорит!

— Да он еле дышит, смотри! — огрызается один из первых.

— Мне похуй! Лапа у него не отвалилась? Значит, может бить! Или вы, костоправы, плохо работаете? — его взгляд, тяжёлый и подозрительный, скользнул по нам с Настей.

Крик, матерная перепалка, кто-то кого-то толкает. Первый удар звучит глухо, как удар топора по мясу. И тут началось... Драка вспыхивает за считанные секунды. В тесном помещении звенят металлические шкафчики. С грохотом летит наша скамейка, разбрасывая стерильные инструменты.

Мы с Настей вжимаемся в стену, стараясь стать невидимками. Сердце колотится так, что кажется, его слышно даже поверх этого хаоса. В какой-то момент, Настя дико дёргает меня за рукав. Мы пробираемся к двери, выскакиваем в коридор и мчимся без оглядки, подгоняемые животным страхом.

Холодный ночной воздух обжигает лёгкие, когда мы вываливаемся на улицу. Мы останавливаемся только через квартал. Опершись об стену жадно, судорожно дышим. В коленках еще чувствуется дрожь.

И вдруг Настя начинает смеяться. Сначала тихо, потом всё громче, истерично, заливаясь безумным смехом.

— Ты чего? — выдыхаю, все еще не в силах отдышаться.

— Вот это приключение, да? — она вытирает слёзы, выступавшие на глазах.

— Да, пошла ты! — мои слова звучат злее, чем я хочу. В горле стоит ком от перенесённого ужаса. — Не смей мне больше предлагать такую подработку. Никогда.

— И что, даже денег не возьмёшь? — кричит она мне вслед, когда я уже пошла прочь, желая как можно быстрее оказаться дальше от этого места.

— Не нужны мне грязные деньги, — бросаю, не сбавляя шаг.

— Ну и дура! — донёсся сзади её последние слова.

Это были не просто деньги. Это было мое прошлое. И оно только что едва не настигло меня.

Глава 2

Непонятный грохот разорвал тишину моей крошечной квартиры, выдергивая меня из сладкого сна. Звук отдается тяжелым стуком в висках и не обращать на него внимание не получается. С трудом приподнимаю голову с подушки. Глаза еще застилает пелена недосыпа. Часы на прикроватной тумбочке показывают шесть утра. Три часа… мне удалось поспать всего лишь три часа после того ночного приключения.

Удары в дверь продолжались.

Кому это неймется в такой час? Опять бабка с нижнего этажа? Будет снова мне рассказывать, как я ее затопила во сне?

Пошатываясь бреду в прихожую, на ходу натягивая старый растянутый кардиган. Не глядя в глазок, отрываю дверь.

Только вот на лестничной клетке стоит далеко не безумная соседка.

Прежде чем я успеваю хотя бы вскрикнуть, в квартиру вваливаются двое. Те самые, что тащили избитого бойца. Только теперь и сами были побиты: у одного под глазом цвел фиолетовый фингал, у второго губа распухла и была рассечена.

Секунда и рука одного из них вцепилась мне в горло. Пока с губ срывался жалостный хрип, мужик с силой прижал меня к стене, приподнимая над полом. Затылок пульсирует от боли. Но даже это боль волновала меня меньше всего в отличии от недостатка кислорода в легких.

В глазах начало мутнеть.

— Ты думала, мы не найдём тебя, сука? — шипит он, усиливая хватку. Его дыхание, с примесью табака и чего-то кислого, обжигает моё лицо.

Грубые мужские пальцы сжимаются, впиваясь в гортань, перекрывая воздух. Паника ударяет в голову. Трепыхаюсь, царапая ногтями его жилистую руку, болтая ногами по воздуху, пытаясь оттолкнуться. В глазах плывут чёрные мушки, в ушах гудит.

Первой и единственной мыслью была той, что меня нашли, все же узнали и остались считанные часы до момента, как меня снова вернут в тот кошмар.

— Где деньги? — раздается голос второго.

Не могу ответить. Мир сужается до борьбы за глоток воздуха.

— Да отпусти её, придурок, она нам так ничего не скажет, — буркает он же.

Хватка ослабла. Падаю на колени на холодный пол, давясь судорожными, хриплыми вздохами. Горло горит огнем. Каждый вдох дается с болью. Обхватываю его руками, пытаясь защитить, ощущая на коже фантомное прикосновение мужских пальцев.

Второй бандит медленно присаживается передо мной на корточки. Инстинктивно отползаю, прижимаясь спиной к стене. Но бежать некуда.

— Спрашиваю ещё раз. Где деньги?

— Какие деньги? — голос совсем осип. Кажется чужим. Перевожу испуганный взгляд с одного на другого, пытаясь понять.

Они не узнали