Чтобы встретиться вновь - Джулиана Грей

– Нет? Неспортивно с их стороны. Через пару недель все они снова были на ногах. – Роланд смахнул с рукава пятнышко пыли.

– А. И тем не менее. Несмотря на всю вашу нежную заботу, наверняка отвечавшую высочайшим стандартам службы…

– Естественно.

– …начались разговоры, – сэр Эдвард поставил бокал и начал перебирать аккуратную стопку бумаг, лежавшую в кожаной папке, – что наше вмешательство является сознательной попыткой свести на нет длительное и престижное расследование.

Роланд вскинул брови. Как ни старался он, так и не научился приподнимать только одну.

– Вы не можете говорить это всерьез. Неужели военно-морское министерство в самом деле считает, будто у меня нет других забот, кроме как замышлять их крушение? Да ради всего святого! Мой источник дал мне все основания думать…

– Ваш источник. – Сэр Эдвард взял из стопки верхний документ и просмотрел его. – Джонсон, если быть точным.

– Да, сэр. Вы его знаете. Исключительно надежный и занимает прекрасное положение в русской миссии.

– И как раз сегодня утром он с кучей небольших тяжелых сундучков поднялся на борт парохода, отправившегося в Аргентину, и занял там каюту первого класса по правому борту. – Сэр Эдвард поднял взор. – Удивлены, верно?

Роланд обмяк в кресле.

– Ну, будь я проклят!

– Проклят. Да.

– В Аргентину!

– Именно так. Более того, путешествует он под своим настоящим именем.

– Какая наглость!

– Мой коллега из министерства, разумеется, просто вне себя. Он убежден, что вы заплатили Джонсону, что все это часть какого-то заговора с нашей стороны: в лучшем случае – попытка выставить их дураками, а в худшем…

Роланд вскочил с кресла и придавил документ пальцем.

– Ради Бога, не вздумайте это сказать!

– Тихо, юный болван. Я вас ни в чем не обвиняю.

– Но кто-то обвиняет. – Голос Роланда прозвучал тихо, мертвенно, совсем не похоже на него.

Сэр Эдвард склонил голову набок и долгим взглядом посмотрел на Роланда.

– Кто-то, да.

– Кто?

– Не знаю. – Сэр Эдвард нахмурился. – Послушайте, Пенхэллоу. Я буду говорить как можно более откровенно, поскольку считаю себя неплохим знатоком людей и не знаю другого человека, более бескорыстного и преданного благополучию британского народа, чем вы.

Натянутое как стрела тело Роланда слегка расслабилось.

– Что-то затевается, Пенхэллоу. Я не знаю, что именно. Какие-то подвижки, подводные течения. Конечно, соперничество было всегда, временами очень ожесточенное. Этого приходится ожидать в нашей работе, где нет особой финансовой выгоды, никаких чествований героя в соборе Святого Павла, ничего такого. Власть – вот единственная валюта. Но то, что я сейчас слышу, что чувствую, странные случаи то здесь, то там… даже в слова облечь не могу. Но что-то происходит.

Роланд откинулся на спинку кресла. Все его чувства были обострены.

– Что именно?

Сэр Эдвард сложил ладони домиком, палец к пальцу, над белым листом бумаги.

– Если бы я знал, Пенхэллоу, уже что-нибудь предпринял бы.

– И как я могу помочь?

– Видите ли, в этом и заключается проблема. – Он побарабанил пальцами – жесткими, короткими, крестьянскими пальцами, так подходившими его жесткому, крепкому телу, на котором превосходного покроя сюртук смотрелся, как шелковые ленточки на боевом жеребце. – Скажите мне, Пенхэллоу, – произнес он ровным голосом, – у вас есть враги? За исключением, разумеется, тех проклятых парней, которых вы вывели из строя несколько недель назад.

– Ой, да сколько угодно. Репутацию, подобную моей, не создашь, не сломав несколько носов.

– Кто-нибудь желающий уничтожить вас?

– Как любого, кто обыгрывает тебя в карты или уводит твою любовницу.

– Я имею в виду полное уничтожение. Моральное, физическое. Возможно, человек, желающий, чтобы вас осудили за измену.

Измена.

Слово прозвенело в комнате, отрикошетило от книг и мебели и упало между ними с противным лязгом.

– Я никого подобного припомнить не могу, – очень спокойно произнес Роланд.

– И все-таки, – не менее спокойно отозвался сэр Эдвард, – я с определенной долей уверенности могу сказать, что такой человек существует.

– Назовите его, и через час он станет трупом.

– Я не знаю его имени. В этом-то и заключается тайна. – Сэр Эдвард встал, направился к книжным полкам у окна, где небольшой глобус разрывал ровный ряд томов в кожаных переплетах, и положил растопыренную ладонь на Атлантический океан. – Вам есть куда уехать на месяц-другой? Может быть, и дольше. Какое-нибудь потайное место?

– Что, скрываться? Ну, знаете ли…

– Не скрываться, вовсе нет. Всего лишь ненадолго перестать привлекать слишком пристальное внимание.

– Да будь оно все проклято, сэр, я не собираюсь бежать, поджав хвост!

– В данном случае благоразумие является основной частью героизма. – Сэр Эдвард повернулся, пробуравив его острым взглядом темных глаз. – Смысл в том, чтобы подразнить нашего приятеля и выманить наружу. Выяснить, что у него на уме. Пусть он думает, что победил. Легкий триумф вызывает излишнюю самоуверенность.

– А тем временем я должен буду сидеть где-нибудь в деревне и бездействовать…

– Желательно за пределами Англии.

– О черт. За пределами Англии? Я терпеть не могу Париж, а друзей у меня больше нигде нет… – Он замолчал. В мозгу, как гадкий угорь, зашевелилась мысль.

– Что такое?

– Мм… в общем-то ничего. Глупая мысль об одном нашем друге.

– Что за мысль? Что за друг?

– Ученый. Зовут его Бёрк. Наш с братом очень близкий, доверенный друг. У него появился какой-то безумный проект, требующий провести год в замке в горах Тосканы. Что-то связанное с моторными авто и всяким таким… на самом деле совершенно не годится…

– Боже правый! Это же идеально!

– Что? О Господи, нет. Ни под каким видом. Сырые, паршивые места эти замки. Да еще нужно отказаться от женщин, и выпивки, и… в общем, от всего, что делает жизнь сносной.

– То, что вам требуется, Пенхэллоу. Великолепно. Я немедленно напишу необходимые письма, открою линию связи…

– А это что такое?

Но сэр Эдвард уже составлял памятную записку.

– Думаю, Биддл из конторы во Флоренции снабдит вас всем необходимым. Тоскана, да? Насколько мне помнится, ее называют землей бесконечного солнца. Ха. Вы превосходно проведете там время. Будете в высшей степени признательны этому вашему мистеру Бёрку.