Неистовая страсть - Вирджиния Браун

Перепуганные насмерть кассиры безоговорочно подчинились. Налетчики же перелезли через прилавок и направились к большому металлическому ящику, стоявшему в самом дальнем углу.

Внезапно один из кассиров, молодой человек по имени Элиас, метнулся к решетчатой двери, ведущей в подвал. Однако скрыться кассиру не удалось — бандит, стоявший неподалеку от подвальной двери, навел на него пистолет и закричал:

— Не торопись! Открой сначала сейф! Элиас судорожно сглотнул и пробормотал:

— Я не могу. Дело в том, что этот замок…

— Ты лжешь! — заорал налетчик. — Открой, или же я…

— Да-да, я сейчас, — проговорил Элиас с дрожью в голосе.

Молодой человек подошел к сейфу, отпер дверцу — а в следующее мгновение он уже лежал на полу лицом вниз.

Грабители же молча переглянулись и принялись выгружать монеты и купюры в банковский холщовый мешок, который нашли рядом с сейфом. Минуту спустя — с улицы все еще доносились выстрелы — один из них взвалил мешок на плечо и, рассмеявшись, сказал:

— Благодарю.

Другой же приказал Элиасу подняться и повел его к решетчатой подвальной двери. Он запер молодого человека на замок и с усмешкой проговорил:

— Так будет лучше. Всем птичкам надлежит сидеть в клетке.

Тут Элиас не выдержал (его с детства прозвали Бердом) и, забыв о страхе, заявил:

— Тебя все равно поймают и вздернут!

И тотчас же длинный ствол пистолета проскользнул между решеток двери, и молодой клерк вскрикнул от боли, получив сильнейший удар в лицо.

Затем грабители выбежали из банка и, сбежав по ступеням, устремились к столбу, где привязали своих лошадей. Но тут же выяснилось, что быстрого отступления не получится. Услышав пальбу, обитатели городка высыпали на улицы, и многие из мужчин тотчас принялись стрелять в выбежавших из банка грабителей — горожане сразу же поняли, что произошло ограбление.

Однако бандиты все-таки добежали до столба и, отвязав лошадей, вскочили в седла. Увы, одному из них очень не повезло: вывалившись из седла, он рухнул на пыльную землю, — возможно, в него угодила пуля какого-нибудь меткого стрелка. А лошадь, лишившаяся всадника, поскакала дальше — именно ее увидела стоявшая у окна Дженни.

Но сейчас Дженни уже стояла на крыльце своего магазинчика. Тетушка что-то кричала ей из-за порога, однако девушка ее не слышала. «О Господи, неужели Джонни настолько глуп? — думала она, глядя вслед пегой лошади. — Хотя очень может быть, что это вовсе не он. Ведь в Техасе множество таких лошадей. Да-да, конечно, не он. Вряд ли Джонни настолько глуп, чтобы врываться в родной городок с бандой грабителей».

— Дженнифер Эллисон, немедленно вернись! — раздался отчаянный крик тетушки Эйприл. — Вернись, пока в тебя не угодила шальная пуля!

Дженни повиновалась, так как не хотела волновать тетю — с ней иногда случались истерические припадки.

— Только что банк ограбили, — сообщила девушка и тут же пожалела о своих словах.

Тетушка Эйприл громко вскрикнула и драматически заломила руки. Затем задвинула тяжелый засов на входной двери и бросилась к окну, чтобы закрыть жалюзи, — очевидно, опасалась, что какая-нибудь пуля, подобно легкомысленной бабочке, могла залететь в магазин. Немного успокоившись, пожилая женщина уселась на стул и, повернувшись к стоявшей у стола племяннице, проговорила:

— О Боже, эти ужасные грабители везде успевают. Они не только грабят банки, но и останавливают поезда, нападают на ни в чем не повинных людей. Не прошло и двух недель, как был остановлен поезд, следовавший из Форт-Уэрта в Остин, и все пассажиры ограблены! Нет, нам не следовало уезжать из Миссури. — Тетушка Эйприл тяжко вздохнула и добавила: — Разумеется, мы бы никогда не уехали из Миссури, если бы не эти проклятые янки.

Северяне скупили все наши лучшие земли, и мы ничего не могли поделать. Дорогая, со всей ответственностью заявляю: твоей бедной матери посчастливилось, что она до этого не дожила и ничего этого не увидела.

Дженни подумала о том, что ее бедной матушке не пришлось увидеть и многое другое, но она решила, что не следует беседовать с тетей на подобные темы, так как Эйприл Тейлор и без того постоянно нервничала — нервничала по малейшему поводу, а то и вовсе без всякого повода.

— Да, тетушка, конечно, посчастливилось, — пробормотала Дженни, потупившись.

Эйприл Тейлор снова вздохнула и принялась вспоминать свои жизненные разочарования.

— И тогда наша милая Одри умерла в этом жутком Техасе, а хвои братец сбежал, чтобы, как он нам сказал, найти работу на каком-то далеком ранчо. Ужасно, не правда ли?

Дженни молча кивнула, она знала, что не следует перебивать тетушку, все еще скучавшую по прежней жизни, более благоустроенной. Но эти годы давно уже канули в Лету, и Дженни о тех днях почти ничего не помнила. Ведь ей было всего шесть лет, когда в одном из последних сражений между Севером и Югом погиб ее отец, воевавший на стороне конфедератов. Тогда Одри Эллисон, мать Дженни, упаковала вещи и вместе со своей маленькой семьей перебралась в Техас.

И Эйприл скрепя сердце согласилась поехать с сестрой, так как других родственников у нее не осталось. Впрочем, уехали не только они — многие из Миссури разъехались в разные стороны. Одри же выбрала Техас, поскольку в этом штате было довольно много сочувствующих южанам. Кроме того, она считала, что именно здесь, в Бракстоне, — самое подходящее место для магазина дамских шляпок. Она открыла магазин на те деньги, которые сумел спрятать от северян, и поначалу все шло очень даже неплохо. А потом…

Потом Одри заболела, и последовавшие за этим дни до сих пор преследовали Дженни в кошмарных снах. Она не могла без содрогания вспоминать, как слабела мать и как угасал ее некогда светлый разум. Смерть Одри Эллисон стала тяжелым ударом для Дженни, ее брата и тетки. И если бы она не умерла, то, возможно…

Громкий возглас тети Эйприл вывел Дженни из задумчивости.

— А теперь еще и эта ужасная банда Доусона! Об этих негодяях пишут все газеты, а они… Что ты делаешь, Дженни?

Девушка вздрогнула и в изумлении уставилась на свои руки. В руках у нее были обрывки лент и перьев со шляпки миссис Лафферти. Задумавшись, Дженни не заметила, что творили ее пальцы, и теперь шляпка была безнадежно испорчена.

— Она все равно у нас не получилась, — пробормотала Дженни, бросив шляпку на стол. Подбежав к окну, она отодвинула жалюзи, а затем распахнула настежь дверь.

Эйприл с беспокойством наблюдала за действиями племянницы. Наконец спросила:

— Ты ведь никуда не уходишь, правда?

— Ухожу, тетя Эйприл. Но ты не волнуйся. Стрельба прекратилась.

На улице все еще толпились любопытные: всем хотелось поглазеть на следы пуль в стенах, разбитые оконные стекла и изрешеченный выстрелами труп одного из грабителей. Кто-то предложил послать за городским фотографом, чтобы запечатлеть первое в Бракстоне ограбление банка (многие надеялись, что и последнее).