Потому что ты моя - Лиза Клейпас

Мадлен хотелось возразить, причем довольно резко, но каким-то чудом ей удалось сдержаться. Два лишних года, проведенных у миссис Олбрайт, почти тюремной атмосфере академии для юных леди, едва не свели ее с ума. За это время ее бунтарская, чрезмерно впечатлительная натура окончательно созрела: Мадлен стала резкой и своенравной. Два года назад она была слишком робкой и застенчивой и едва ли решилась бы возражать, если бы родители вздумали выдать ее замуж за Клифтона. Но теперь, похоже, из ее лексикона исчезли слова «терпение» и «послушание».

– А я вам кое-что привез, – сменил тему Клифтон. – Уверен, именно о таком подарке вы и мечтали. – Он подвел Мадлен к каменной скамье и сел рядом, прижавшись к ее боку своим дряблым старческим телом. Мадлен молча ждала. Она наконец-то решилась встретиться взглядом со своим женихом. Клифтон улыбался с видом доброго, снисходительного дядюшки, навестившего шалунью племянницу. – Он у меня в кармане, – пояснил он, указывая на правый карман своего коричневого сюртука. – Почему бы вам не выудить его оттуда, моя кошечка?

Никогда прежде Клифтон не говорил с ней так развязно. Впрочем, во время предыдущих встреч Мадлен ни на минуту не оставалась с ним наедине.

– Я ценю вашу доброту, но вам незачем делать мне подарки, милорд, – сказала девушка, крепко стиснув лежавшие на коленях руки.

– Я настаиваю. – Лорд вновь похлопал ладонью по карману. – Достаньте ваш подарок, Мадлен.

Неловким движением Мадлен просунула руку в карман сюртука и нащупала какую-то крохотную вещицу. Ее сердце судорожно сжалось, когда она вытащила эту вещицу – тонкое золотое колечко-с крохотным темным сапфиром, символ ее будущего рабства в доме Клифтона.

Это кольцо переходило в нашей семье из поколения в поколение, – пояснил лорд Клифтон. – Моя мать носила его до самой смерти. Оно вам нравится? 9

– Очень милое, – с безучастным видом проговорила Мадлен. В этот момент ей хотелось забросить кольцо куда-нибудь подальше.

Взяв фамильную реликвию, Клифтон надел ее на палец Мадлен. Кольцо оказалось слишком велико ей, и девушке пришлось сжать руку в кулак, чтобы оно не свалилось с пальца.

– А теперь поблагодарите меня за подарок, детка. – Обхватив Мадлен обеими руками, лорд Клифтон крепко прижал ее к своей впалой груди. Он источал затхлый, тошнотворный запах окорока, слишком долго провисевшего в кладовой. Очевидно, лорд Клифтон считал частые ежедневные омовения тела глупой причудой.

Мадлен затаила дыхание.

– Разве это обязательно – называть меня деткой и кошечкой? – спросила она с вызовом. – Мне не по душе подобные прозвища, Я взрослая женщина, я личность!

Лорд Клифтон хохотнул, продемонстрировав крупные желтые зубы, и Мадлен поморщилась, почувствовав его смрадное дыхание. Крепко стиснув ее в объятиях, лорд ответил:

– Я знал, что рано или поздно вы попытаетесь бросить мне вызов… но со мной подобный номер не пройдет. Вот вам награда за дерзость, моя вспыльчивая малышка!

Толстые губы лорда впились в губы девушки. Поцелуй этот, первый в ее жизни, показался ей отвратительным. Руки Клифтона были жесткими и твердыми, как палки. Мадлен сидела, стиснув зубы; ее пробирала дрожь. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы безропотно вынести эти прикосновения.

– Вскоре вы поймете, что я привык поступать так, как подобает мужчине, – отдуваясь, проговорил лорд Клифтон. Видимо, он был доволен своей победой. – Я не разглагольствую о поэзии, не потворствую смехотворным заявлениям женщин о том, что у них тоже есть права. Я делаю то, что считаю нужным, и вскоре вам это начнет нравиться. – Он провел своей пухлой ладонью по бледной щеке девушки. – Прелестно, – пробормотал он, – прелестно! Никогда еще не видел глаз такого оттенка, как у вас. Они словно янтарь! – Он ухватил своими толстыми пальцами выбившуюся из узла прядь золотистых волос Мадлен, наслаждаясь их шелковистостью. – Не могу дождаться дня, когда вы станете моей!

Мадлен стиснула зубы, пытаясь унять дрожь. Ей хотелось выпалить, что она никогда не будет принадлежать лорду Клифтону, но чувства долга и ответственности, которые воспитывали в ней с младенчества, заставили ее молчать.

Должно быть, лорд заметил, что она дрожит.

– Вы замерзли, – произнес он таким тоном, словно говорил с несмышленым ребенком. – Пойдемте в дом, пока вы не простудились.

Вздохнув с облегчением, Мадлен поспешно поднялась и направилась в гостиную.

Заметив на пальце дочери кольцо, лорд и леди Мэтьюз заулыбались и рассыпались в поздравлениях – они, считавшие любое проявление чувств дурным тоном!

– Какой щедрый подарок! – воскликнула Агнес; ее обычно бледное лицо разрумянилось. – Какое изысканное украшение, лорд Клифтон!

– Надеюсь, – с деланной скромностью отозвался лорд; он расплылся в самодовольной улыбке, и его дряблые щеки и подбородок затряслись словно желе.

Мадлен же застыла посреди комнаты, глядя, как ее отец уводит лорда Клифтона в библиотеку, чтобы отметить торжественное событие бокалом вина. Как только за ними закрылась дверь, она сорвала с пальца кольцо и швырнула его на ковер.

– Мадлен! – возмутилась Агнес. – Немедленно подними! Я не потерплю твоих ребяческих выходок. С этого дня ты всегда будешь носить подарок лорда и гордиться им!

Ни за что! – решительно заявила девушка. Вспомнив прикосновение слюнявых губ Клифтона, она принялась тереть рукавом губы и подбородок, пока кожу не начало пощипывать. – Я не выйду за него замуж, мама. Лучше я покончу с собой.

– Обойдемся без мелодрам, Мадлен! – Агнес наклонилась и с благоговейным видом подняла кольцо. Она держала его на ладони точно бесценное сокровище. – Надеюсь, в браке с таким солидным и основательным человеком, как лорд Клифтон, ты вскоре отучишься от подобных непристойных вспышек.

– Основательным… – с горькой улыбкой прошептала Мадлен. Невероятно, но ее мать сумела одним банальным словом описать все отталкивающие свойства Клифтона. – Что ж, именно о таком муже и мечтает каждая девушка…

Впервые в жизни Мадлен обрадовалась возвращению в пансион, где единственным мужчиной был учитель танцев, приходивший раз в неделю. Девушка шагала по узкому коридору со шляпной картонкой в руке; остальной багаж должны были отнести в ее комнату позднее. Войдя в комнату, которую она делила с лучшей подругой, Элеонорой Синклер, Мадлен застала там группу девушек, сидевших на стульях и кроватях. Поскольку Мадлен являлась самой старшей воспитанницей пансиона миссис Олбрайт, а семнадцатилетняя Элеонора была лишь на год младше ее, их часто навещали подруги, считавшие Мадлен и Элеонору взрослыми и опытными.

Воспитанницы пансиона лакомились бисквитами и восторженно ахали, глядя на какой-то пестрый листок бумаги. Заметив вошедшую Мадлен, Элеонора приветливо улыбнулась.

– Ну, каков он, лорд Клифтон? – Элеонора знала о том, что подруга должна была познакомиться с женихом.

– Хуже, чем я ожидала, – ответила Мадлен, направляясь к узкой кровати, стоящей напротив кровати Элеоноры. Опустив картонку на пол, Мадлен присела, мечтая о том, чтобы девушки поскорее ушли, – ей хотелось поговорить с подругой с глазу на глаз.