Путь к любви - Барбара Картленд

– А лорд Ренишан? Он очень красивый молодой человек.

– Насколько я помню, больше всего он озабочен сворой собак, с которой намерен поохотиться следующей зимой. Он расспрашивал меня, где охотится папа.

– По-моему, ты вовсе не пыталась привлечь к себе внимание молодых людей, – укоризненно проговорила графиня. – Я в первый же свой сезон получила три предложения, причем от молодых людей из знатных семей, хотя мне не так повезло, как тебе: мой отец не был графом.

Имильда прекрасно знала, как радовалась мачеха, когда ей удалось заполучить в мужья графа.

До того она была замужем за баронетом, страшным занудой гораздо старше ее.

Когда он умер от сердечного приступа, она была еще достаточно молода и красива, чтобы обращать на себя внимание мужчин.

Графа Хасборна она, несомненно, выбрала потому, что из ее поклонников он занимал самое высокое положение.

И, надо сказать, сумела занять в его жизни такое место, что вскоре он уже не мыслил без нее своего существования.

Имильда понимала, что после смерти матери отец чувствовал себя очень одиноким и беспомощным.

Он был рад встретить женщину, которая не только любила его, но и восхищалась всеми его поступками.

Кроме того, она постоянно льстила ему, пытаясь заставить поверить, что он мог бы занять в обществе более важное место.

И весьма в этом преуспела.

Однако Имильда решительно не желала, чтобы мачеха вторгалась и в ее собственную жизнь.

Девушку мало интересовало, голубой ли крови молодой человек, с которым она танцует, и унаследует ли он титул.

Как и ее мать, она ценила в людях их человеческие качества.

И, по правде говоря, светские молодые люди ее разочаровали.

Главное, все они были очень молоды.

А неженатые мужчины постарше шарахались от дебютанток и их честолюбивых мамаш, как от чумы.

Они предпочитали проводить время либо с красивыми замужними дамами, либо с обольстительными жрицами любви, которые пользовались популярностью у всех членов Сент-Джеймсского клуба.

Имильда не раз думала про себя, как нелегко, должно быть, соперничать с ними.

И она понимала, почему мужчины считают, что они гораздо интереснее, чем неуклюжие наивные дебютантки, которым встречаться с молодыми людьми до окончания школы категорически возбранялось.

Леди Имильда была необыкновенно умной девушкой.

Мама нередко говорила ей: «Нужно было тебе, моя дорогая, родиться мальчишкой. Папа был бы очень рад иметь второго сына».

Брат Имильды, виконт Борн, находился сейчас за границей.

Они росли вместе и вместе учились, а когда Уильям поступил в Итон, а потом в Оксфорд, Имильда изучала все предметы, которые там преподавались.

Когда брат приезжал домой на каникулы, они обсуждали интересовавшие его темы, и Уильям часто говорил ей: «Ты гораздо умнее меня, Имильда. Нужно было тебе родиться мальчиком, а мне девочкой».

Такое предположение очень смешило их обоих.

Тем не менее Имильде было приятно, что она отлично владеет латынью, греческим и французским языками.

Кроме того, она лучше Уильяма знала классическую литературу.

И теперь, будучи впервые представлена ко двору, девушка очень жалела, что Уильяма нет с ней рядом.

Он очень любил сестру и перед отъездом, словно извиняясь, говорил ей: «У меня никогда больше не будет такого шанса. Как же я могу отказаться?»

Этот шанс состоял в том, что сын нового губернатора Индии предложил ему поехать в эту страну поохотиться на диких зверей.

Естественно, Имильда прекрасно понимала брата.

Но сейчас ей ужасно хотелось, чтобы Уильям был с ней рядом.

Он бы наверняка придумал, как убедить мачеху не выдавать ее замуж столь поспешно.

Словно читая ее мысли, графиня сказала:

– Я знаю, ты думаешь об Уильяме и ждешь не дождешься, когда он вернется в Англию. Но ты должна понимать, что рано или поздно Уильям женится, а его жене вряд ли понравится, если ты будешь постоянно крутиться около него, как это было всегда.

– Но мне хорошо с Уильямом, – возразила Имильда. – Это так интересно – спорить с ним, обсуждая такие темы, о которых большинство молодых людей и никто из девиц не имеют ни малейшего представления.

– Это полная нелепость! – отрезала графиня. – Усвой, пожалуйста: ни одному нормальному молодому человеку не понравится, что жена умнее его, особенно если она постоянно ему об этом напоминает.

Помешкав секунду, она продолжала:

– Сегодня мы поедем еще на один бал. Надеюсь, тебе будет сопутствовать больший успех, чем до сих пор.

Графиня опять помолчала, после чего проговорила:

– А в пятницу мы отправляемся в поместье на стипл-чейз,[1]которые твой отец организует ежегодно. Мне еще не подали списка участников, но я его обязательно просмотрю и постараюсь убедить твоего отца включить в него по крайней мере одного молодого человека, который мог бы предложить тебе руку и сердце.

И она вышла из комнаты, оставив Имильду одну.

Девушка вскочила и подошла к окну, которое выходило в небольшой сад, расположенный за домом на Парк-стрит, принадлежавший ее отцу.

Как же ей хотелось очутиться сейчас в деревне!

Тогда по крайней мере она могла бы сделать то, что делала всегда, когда у нее возникала какая-нибудь проблема, – вскочить на лошадь и помчаться верхом куда глаза глядят.

В городе, правда, тоже были лошади, на которых они с мачехой катались по Роттен-Роу.[2]Но разве можно было сравнить эту чинную езду с той бешеной скачкой, какую она устраивала в Хасборн-хаусе в Хартфордшире?

Там Имильда вихрем мчалась по всему поместью отца, перемахивая через изгороди и заборы.

«Что же мне делать? – спрашивала она себя. – И что это мачехе в голову пришло немедленно выдать меня замуж?»

Имильда и представить себе не могла, что для дебютантки ее первый лондонский сезон прошел более чем удачно.

Обдумывая разговор с мачехой, Имильда пришла к неутешительному выводу: мачеха твердо намерена сделать все от нее зависящее, чтобы притащить ее к алтарю.

– Придется сопротивляться всеми возможными способами, – решила Имильда.

И в очередной раз пожалела, что Уильяма нет с ней рядом.

В тот вечер, прежде чем они отправились наверх переодеваться к ужину, к ним подошел отец.