Смех, свет и леди - Барбара Картленд

Его раздражало, что он не в состоянии поехать с женой в Лондон, ходить в театры и на балы, вращаться среди людей, столь же беззаботных, как он сам.

Но даже при этом усадьба всегда казалась полной света и радости. Так было до тех пор, пока не умерла мать Минеллы.

В тот год зима выдалась на редкость холодной и, хотя огонь в камине горел круглые сутки, в доме все равно стояла промозглая сырость.

Алиса Хейвуд простыла и начала кашлять. Кашель ее становился все сильнее и сильнее, а потом простуда внезапно перешла в воспаление легких. Она угасла за какие-нибудь две недели.

Минелле казалось, что рухнул весь мир, и она знала, что отец чувствует то же самое.

После похорон он воскликнул с такой яростью, какой Минелла никогда не слышала в его голосе:

— Л не выдержу этого! Я не могу оставаться здесь! Мне все время кажется, что твоя мать вот-вот войдет в комнату!

В тот же вечер он покинул поместье, и Минелла знала, что отец отправился в Лондон, чтобы попытаться избавиться от тягостных воспоминаний о жене и о том счастье, которое они знали в прошлом — счастье, в лучах которого грелась Минелла.

С этого дня ее отец изменился.

Он не стал угрюмым, мрачным и углубленным в себя, как другой мужчина на его месте — наоборот, он вновь превратился в того беспутного гуляку, которому ни до чего нет дела, каким был до свадьбы.

И, поскольку он не желал думать о жене, которую потерял, в его жизни — и это было неизбежно — появились другие женщины.

Он не рассказывал о них, но Минелла догадывалась, что они есть, а кроме того, были письма: одни — надушенные, в изящных конвертах, другие — написанные цветисто, экстравагантно и со множеством орфографических ошибок.

Иные лорд Хейвуд выбрасывал сразу, будто они не представляли для него интереса, иные прочитывал очень внимательно.

Некоторое время спустя он с нарочитой небрежностью, словно боясь, что Минелла начнет задавать вопросы, говорил:

— Есть кое-какие дела, которые требуют моего присутствия в Лондоне. Надеюсь, я успею на утренний поезд. Это всего на несколько дней.

— Мне будет скучно без вас, папенька!

— Я тоже буду скучать по тебе, пупсик, но к концу недели я непременно вернусь.

Но в конце недели от отца не было ни слуху ни духу, а когда он наконец все же приезжал домой, у Минеллы возникало подозрение, что он вернулся не потому, что соскучился по ней, а потому, что побоялся истратить чересчур много денег.

К сожалению, тогда она еще не понимала — и узнала об этом лишь после его смерти, — что на самом деле он тратил безумные деньги и вдобавок наделал огромных долгов.

Рой Хейвуд, о котором его друзья часто говорили, что он здоров как бык, умер по нелепой и необъяснимой прихоти судьбы.

Однажды он вернулся поздно вечером и Минелла, едва увидев его, сразу поняла, что его времяпрепровождение в Лондоне было не только веселым, но и несло оттенок чего-то порочного.

От отца пахло вином, под глазами у него были мешки, и Минелла подумала, что он, судя по всему, переезжал с приема на прием и почти совсем не спал.

Рой Хейвуд не одобрял неумеренных возлияний, и Минелла не сомневалась, что по сравнению со своими друзьями он выглядит едва ли не трезвенником.

Но из его рассказов о званых вечерах, на которые его приглашали до свадьбы, она узнала, что шампанское там текло рекою, и кларет, который ом пил с приятелями по клубу, был исключительно хорош.

Сочетание этих напитков не могло не отразиться на его здоровье, и только чистый воздух, постоянное движение и, конечно, простая, здоровая пища, которую они ели в поместье, возвращали ему прежнюю жизненную энергию.

Но когда он вернулся домой в последний раз, Минелла подумала, что вид у него бесшабашный, но в то же время и нездоровый. Он протянул ей руку, и она увидела, что кисть перевязана запачканным кровью носовым платком.

— Что случилось, папенька?

— Я укололся о какую-то проволоку или что-то вроде этого в дверях вагона. Сделай что-нибудь, потому что болит ужасно.

— Сейчас, папенька!

Развязав платок, Минелла увидела глубокую рану с рваными краями.

Промывая ее, она не переставала удивляться тому, что отец так нетвердо стоял на ногах, когда садился в поезд.

Вероятно, он пошатнулся или даже упал — а раньше с ним такого никогда бы не случилось.

Ее отец всегда был очень ловким, а все царапины и ушибы — следствие поездок верхом, заживали у него быстрее, чем у любого другого.

Поэтому наутро Минелла очень встревожилась, увидев, что, несмотря на все ее усилия накануне, рука у отца опухла, а рана начала гноиться.

Отец сказал, что это все пустяки, но Минелла не стала его слушать и послала за доктором.

Доктор тоже не считал, что это опасно, он дал ей обеззараживающую мазь, и Минелла применяла ее в точности согласно его указаниям.

Однако рука лорда Хейвуда не заживала, и к концу недели боль стала невыносимой. К нему пригласили хирурга, но было уже слишком поздно.

Заражение распространилось по всему телу, и только морфий помогал ему хоть как-то превозмогать ужасную боль.

Все произошло так быстро, что Минелла даже не успела этого осознать.

Только после того, как ее отца похоронили на тихом маленьком кладбище рядом с его женой, она поняла, что осталась совсем одна.

В первые дни, не подозревая о том финансовом беспорядке, который ее отец оставил после себя, она не собиралась никуда уезжать и рассчитывала, что сможет сдать под обработку те земли поместья, которые еще не были в аренде.

Однако мистер Мерсер разрушил ее иллюзии и заставил Минеллу понять, что эти планы были лишь напрасными мечтами.

Сама усадьба давно уже была заложена, так же, как и по крайней мере половина угодий.

После того, как закладные были оплачены, и она узнала, какие огромные суммы ее отец задолжал в Лондоне. Минелла была вынуждена признать горькую истину.

Она осталась не только одна, но и без гроша.

Сейчас, глядя через стол на мистера Мерсера, поверенного ее отца, она сказала:

— Даже не знаю, как благодарить вас, мистер Мерсер, за вашу доброту. Я доставила вам столько хлопот и могу лишь надеяться, что вы достаточно вознаградили за труды и себя, и ваших помощников.

— Не волнуйтесь об этом, мисс Минелла, — ответил мистер Мерсер. — И ваш отец, и ваша матушка были со мной очень любезны с самого первого дня их жизни здесь, и именно покойный лорд Хейвуд помог мне приобрести много новых клиентов для моей маленькой и не очень известной семейной фирмы. Минелла улыбнулась.

— Отец всегда любил помогать людям.