Жених только на словах - Морин Чайлд

Одна из причин, по которым Мика никогда долго не сидел на одном месте, заключалась как раз в том, что его самые преданные фанаты преследовали его. Они объявлялись в любом отеле, где он останавливался, уверенные, что он будет счастлив их видеть. Большинство были безобидны, но Мика знал, что фанат может в мгновение ока превратиться в фанатика.

В коридорах отелей с ним всегда кто-то разговаривал, за обедом также мог кто-то присоединиться, причем эти люди вели себя так, словно они его старые друзья. Благодаря социальным сетям кто-нибудь всегда рассказывал, где он находится. Так что он менял отели после каждой книги, всегда останавливаясь в больших городах, где можно было затеряться в толпе и жить в пятизвездочных отелях с охраной.

До этого раза.

– Никто не будет тебя искать в крошечном городке в горах, – подбодрил его Сэм.

– Именно так я и думал, когда остановился в швейцарском отеле, – напомнил Мика другу. – Пока тот парень не пришел бить мне морду за то, что его подружка в меня втюрилась.

Сэм снова рассмеялся, а Мика просто покачал головой. Ну ладно, сейчас это смешно, но ему бы не хотелось повторения подобной ситуации.

– Возможно, это лучшее, что ты мог сделать, – сказал Сэм. – Жить в Баннере, к тому же в доме, а не в отеле – отличная идея. Это отвадит всех твоих преследователей.

– Возможно. Вместе со мной. Здесь так чертовски тихо.

– Хочешь, пришлю тебе звуки дорожного движения на Манхэттене? Будешь включать, когда пишешь.

– Очень смешно, – сказал Мика, не желая признаваться самому себе, что идея не так уж плоха. – И почему я тебя не уволил?

– Потому что я сделал нас обоих толстосумами, дружище.

– Точно. Я знал, что на это должна быть какая-то веская причина.

– Ну, и еще потому, что я обаятельный, забавный и чуть ли не единственный человек в мире, готовый мириться с таким дерьмовым отношением.

Мика расхохотался. Сэм был прав. С самого начала, когда они встретились на авиалайнере, на котором оба служили, Сэм предложил ему дружбу – то, чего у Мики никогда не было. Когда Мика рос в приемной семье, они часто переезжали с места на место, и он просто не успевал ни с кем подружиться. Что, вероятно, было к лучшему, поскольку он все равно не смог бы сохранить друзей, учитывая все эти чертовы переезды.

Так что он ценил присутствие Сэма в своей жизни, даже когда этот человек дьявольски доставал его.

– Здорово, спасибо.

– Нет проблем. Ну а что ты думаешь о своей хозяйке?

Нахмурившись, Мика осознал, что старательно избегает мыслей о Келли Флинн. Получалось не очень, но он продолжал работать над этим.

Последние несколько месяцев он делал все, чтобы держаться от нее на расстоянии, и все потому, что на самом деле отчаянно желал приблизиться. Но ему не нужна интрижка. Ему нужно спокойно прожить здесь еще четыре месяца. Если он закрутит с Келли роман, это только все усложнит.

Если это будет секс на одну ночь, она обидится, и ему придется иметь с этим дело еще четыре месяца. Если роман затянется, она будет посягать на его время, посвященное работе, и строить планы на будущее, которого не будет. А ему не нужны драмы. Все, что ему нужно, – время и место для работы над новой книгой. Закончив ее, он уберется из этого крошечного городишки и вернется в цивилизованный мир.

– Хм, – задумчиво произнес Сэм. – Тишина. Это говорит о многом.

– Да ни о чем, – возразил Мика, пытаясь убедить одновременно и себя, и Сэма. – Ничего не происходит.

– Ты больной?

– Что?

– В смысле, да ладно, – сказал Сэм, и Мика представил, как тот откинулся на спинку стула и, может, посмотрел на Манхэттен в окно. – Черт, – продолжил Сэм, – вот я женат, но я обратил на нее внимание. Она прекрасна, но, если ты скажешь об этом Дженни, я буду отпираться.

Покачав головой, Мика посмотрел в окно и увидел Келли, работающую во дворе. Эта женщина никогда не отдыхает. Всегда двигается, делает что-то. У нее всегда много дел, а сегодня явно появилось время заняться опавшими листьями. Келли нагрузила тележку сразу несколькими мешками с листьями и повезла ее со двора.

Ее длинные рыжевато-золотистые волосы были собраны в конский хвост. Сегодня она надела темно-зеленую кофту и джинсы, обтягивающие ее длинные стройные ноги. Черные перчатки закрывали руки, черным ботинкам явно было много лет. И хоть она стояла к нему спиной, он легко мог представить ее лицо. Мягкая сливочная кожа, усыпанные веснушками нос и щеки. Зеленые глаза, в уголках которых появлялись морщинки, когда она смеялась, и пухлые чувственные губы, при виде которых Мика всегда гадал, как она целуется.

Мика смотрел, как Келли разгружает тележку и машет рукой соседям через улицу. Он знал, что она при этом улыбается. Он намеренно повернулся спиной к окну, выбросил образ Келли из головы и вернулся за стол.

– Да, она хорошенькая.

Сэм рассмеялся:

– Сколько энтузиазма в твоем голосе!

Да уж, энтузиазма хватает. Даже слишком. В этом-то и проблема.

– Я же здесь не женщину ищу, Сэм. Я здесь работаю.

– Печально это слышать.

С этим он не мог не согласиться.

– Спасибо. Так зачем ты мне снова звонишь?

– Черт, тебе точно нужна передышка. Это же ты мне позвонил. Не помнишь?

– Верно. – Он провел рукой по волосам. Может, ему действительно пора взять паузу. Последние два месяца он работал нон-стоп. Неудивительно, что даже в его просторной комнате у него началась клаустрофобия. – Хорошая идея. Проедусь, пожалуй. Проветрю голову.

– Пригласи хозяйку, – продолжал настаивать Сэм. – Она может показать тебе окрестности, ты ведь сам вряд ли хоть раз ушел далеко от дома за все это время.

– Угадал. Но мне не нужен гид.

– А кто нужен?

– Я дам тебе знать, когда пойму, – сказал Мика и нажал отбой.

– Что поделывает известный писатель?

Келли улыбнулась соседке. Салли Хартсфилд была самым шумным созданием на планете. Она и ее сестра Марджи были старыми девами, разменявшими девятый десяток, и большую часть времени они проводили, глядя в окно и наблюдая за происходящим вокруг.

– Думаю, работает, – ответила Келли, кинув взгляд на окно второго этажа, где незадолго до этого видела силуэт Мики. Сейчас его не было видно, и она почувствовала краткий укол разочарования. – Он сказал мне, когда заселялся, что намерен погрузиться в работу и не хочет, чтобы его беспокоили.

– Хм, – сказала Салли, тоже бросив взгляд на окно. – Знаешь, от его последней книги меня мучили ночные кошмары. Интересно, каково ему быть все время одному и при этом писать такие мрачные, пугающие вещи.

Келли не могла не согласиться. Она прочла только одну из семи книг Мики, и та напугала ее так сильно, что она спала с включенным светом две недели. Когда она читала книги, ей хотелось обрести надежду на лучшее, а не погрузиться в ужас неизвестности.