Замок мечты - Барбара Картленд

— Подумать только, Нанни, завтра в это же время мы уже будем в море!

— Гм! По моему скромному разумению, было бы куда лучше, если бы вы вдвоем тихо и мирно сидели дома!

Виола засмеялась.

— Ах, няня! Ты так трясешься над нами! Тебе же прекрасно известно, что Шарлотта лично пригласила нас на бал в честь своего дня рождения. Мы никак не могли отказаться. В конце концов, она — моя лучшая подруга.

Суровые черты Нанни смягчились.

Она и впрямь питала слабость к мисс Шарлотте Брент и вынуждена была признать, что живая и подвижная юная наследница состояния Брентов неизменно оставалась верной своей дружбе с детьми Норткомбов, хотя те, по сравнению с ней, были бедны как церковные мыши.

— Что ж, постарайтесь вернуться домой вовремя. Завтра вам придется встать пораньше, чтобы успеть в Саутгемптон.

Виола поцеловала нянечку в морщинистую щеку, подхватила накидку и сбежала вниз по лестнице.

В гостиной ее брат-близнец — Дэвид, виконт Пауэлл, - распростершись на софе, читал вечернюю газету.

Виола приостановилась в дверях, наблюдая за ним.

Она очень любила Дэвида. Он был высоким и стройным, но его волосы, хотя и светлые, имели более темный оттенок, чем у нее, а глаза были темно-серыми.

Дэвид, застенчивый и склонный к уединению, характером разительно отличался от своей весьма общительной сестры.

Вечеринки и балы его особо не интересовали. Зато он оказался талантливым художником-анималистом, изображенные Дэвидом животные вызывали всеобщее восхищение.

По натуре он был мечтателем и явно унаследовал от отца тягу к перемене мест. Его манили Дальний Восток и богом забытые острова в Тихом океане, где он мог бы с наслаждением рисовать необыкновенных бабочек и птиц.

Он поднял голову и улыбнулся, глядя на сестру.

— Слава богу, сестренка! Ты собиралась так долго, что я уже начал бояться, что мы приедем к Шарлотте как раз к завтрашнему дню!

Виола рассмеялась, и оба выбежали на улицу.

К счастью, Брент-хаус располагался недалеко от дома их кузины — на противоположной стороне площади, так что им не составило труда пройти через сады к тому месту, куда прибывали такси и экипажи, доставлявшие приглашенных представителей лондонской знати.

— Это платье выглядит очень плохо?

Дэвид окинул сестру взглядом с ног до головы.

Собственно, он не очень хорошо представлял себе, что значит в ее представлении «очень плохо» или «не очень».

На Виоле было надето нечто кремовое и кружевное. От наряда исходил едва уловимый запах нафталиновых шариков, но Дэвид решил, что говорить ей об этом было бы неумно.

— Нет, с чего бы вдруг?

Виола вздохнула.

— Потому что оно принадлежит кузине Эдит, вот почему! Няня уже уложила в чемодан то единственное платье, которое я могла бы надеть, хотя, говоря по правде, оно такое же поношенное. Как бы мне хотелось, чтобы вместе с билетами на пароход папа прислал бы и немного денег на карманные расходы! Подметки этих туфелек протерлись до дыр, а ладонь вот этой перчатки уже несколько раз заштопана. Ох, как же я ненавижу нищету!

Дэвид на ходу сорвал розовый бутон с куста, мимо которого они проходили, и воткнул его себе в петлицу. Другой жизни, помимо той, в которой они вынуждены были дорожить каждым пенни, он не знал.

Нахмурившись, он взглянул на Виолу.

— Тебе не кажется странным, что папа пригласил нас к себе в Америку? Нет, я, конечно, рад, что мы едем. Ты сама знаешь, как я мечтаю о том, чтобы странствовать по миру, но ведь раньше он не выказывал желания, чтобы мы к нему приехали.

Выйдя из тенистого сада, Виола остановилась на тротуаре, ожидая возможности перейти на другую сторону улицы к широким мраморным ступеням Брент-хауса.

На верхушках резных колонн Брент-хауса ярко перемигивались газовые фонари, а тяжелые парадные двери были распахнуты настежь, впуская многочисленных гостей.

Мысли об отце вызвали у Виолы грусть.

Она вдруг поняла, что, несмотря на то, что ей исполнилось уже девятнадцать, она совсем не знает своего отца. И действительно, можно было на пальцах одной руки пересчитать те случаи, когда она провела в его присутствии более двух недель.

Но сейчас он почему-то возжелал, чтобы дети приехали к нему, и даже прислал дорогие билеты на быстроходный круизный лайнер.

Все это действительно было очень странно, как справедливо заметил Дэвид.

Впрочем, у нее еще будет время вдоволь поломать над этим голову, после того как они окажутся на борту корабля, направляющегося в Америку.

А сегодня вечером она постарается приятно провести время и получить удовольствие.

Виола любила танцевать и была уверена в том, что, даже приди она в совершенно ужасном платье, Шарлотта постарается что-то предпринять, чтобы та не испытывала недостатка в партнерах.

Большой мраморный аванзал Брент-хауса был переполнен. Джентльмены в вечерних костюмах сопровождали ослепительно наряженных дам, драгоценности которых искрились и переливались в свете гигантской хрустальной люстры, висящей у них над головами.

Дэвид прислонился к импозантной мраморной колонне сбоку от входа, поджидая Виолу.

Сестру увела наверх Шарлотта Брент, которая выглядела потрясающе элегантной в атласном платье цвета темного аметиста, в фамильном бриллиантовом ожерелье на шее и с серьгами в тон.

Внезапно Дэвид заметил, что из-за бело-розовой цветочной композиции на высоком пьедестале по соседству на него устремлен взгляд чьих-то темно-карих глаз.

Он отодвинул в сторону стебель белой лилии и улыбнулся.

Там стояла стройная, высокая, как и его сестра, девушка, гладкие темные волосы которой были заплетены в косу и уложены наподобие короны.

Она явно нервничала, и Дэвид обратил внимание, что она вся дрожит.

— Привет! Вижу, вы прячетесь среди цветов. С вами все в порядке?

— Благодарю вас, да. Со мной все в полном порядке.

Дэвид улыбнулся.

У девушки оказался приятный голосок, в котором явственно слышался шотландский акцент.

Из-за цветов вынырнула маленькая женская ручка в кружевной перчатке и на мгновение коснулась его пальцев.

— Маргарет… леди Маргарет Гленторран.

Дэвид решительно отодвинул цветы в сторону.

— Прошу вас, идите сюда, леди Маргарет. Иначе вы испачкаете свое замечательное платье об эти цветы и листья.

— Здесь так шумно! Я не привыкла к такому количеству людей. Я-я…

— Я прекрасно понимаю, какие чувства вы испытываете. По крайней мере, это — не опасный шум. Просто все присутствующие здесь счастливы и получают удовольствие от жизни. Неужели вы совсем одна?