Мое безрассудное сердце - Джо Гудмэн

— Я хочу послать за врачом.

— Прекрасно! А пока — холодный компресс и опий.

Повернувшись к двери, экономка увидела, что там маячат две служанки. Их большие черные глаза с беспокойством наблюдали за происходящим, а темные лица покрылись сероватой бледностью.

— Тесс, поезжай за врачом! Эмили, принеси все, что сказал капитан Торн.

Девушки мгновенно исчезли, но Декер успел разглядеть их.

— Что это с девушками? — спросил он. Экономка присела на кровать рядом с Джонной.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

— Растяжение связок — не смертельная болезнь, — ответил он. — А девушки, кажется, испуганы до смерти.

— Я понятия не имею, что им пришло в голову, — проговорила экономка презрительным тоном. — Они просто как дети.

Этот тон удивил Декера. Он понял, что слова экономки относились не только к Тесс и Эмили, а ко всем цветным. Он хотел спросить, зачем же в таком случае она их нанимает, но Джонна поморщилась и отвлекла его.

— Я думаю, что ногу лучше приподнять, — сказал он.

Декер наклонился над Джонной, вытащил одну из подушек и подсунул ей под лодыжку.

Теперь оставалось только ждать приезда доктора, и Декер решил побыть это время где-нибудь в другом месте. Извинившись, он сошел вниз. Ни Джонна, ни экономка не слышали, как он вышел через черный ход.

Миссис Девис проговорила приглушенным голосом:

— Да простит мне Господь! Я иногда говорю такие вещи, которые самой не по душе. Наверное, капитан Торн решил, что я очень дурной человек.

— Вряд ли у него есть мнение на этот счет, — откликнулась Джонна, удивляясь беспокойству экономки. — Он не станет забивать себе голову такими пустяками.

Миссис Девис положила руку ей на лоб. Лоб у хозяйки был холодный и влажный.

— Позвольте, я помогу вам переодеться, — сказала она. — И укрою вас. Капитан прав насчет холодного компресса и опия. Вам это необходимо. — Она помогла Джонне сесть, потом принялась расстегивать платье на спине. — Как это случилось, мисс Ремингтон?

Джонна пересказала почти такими же словами историю, уже рассказанную Декеру. Экономка молча выслушала Джонну, потом помогла ей переодеться в рубашку и подоткнула одеяло. Когда миссис Девис заговорила, ее слова не выражали сочувствие Джонне. Она сразу перешла к проблеме, которая больше ее занимала. И Джонну тоже.

— Что мы будем делать? — спросила она. — Вы видели Тесс и Эмили? Капитан Торн верно подметил их состояние. Они явно испуганы.

— В таком случае вам придется их успокоить. Как сказал капитан, это растяжение связок, а не смертельная болезнь. Вам придется им объяснить, что ничего не изменилось, кроме сроков. Мне нужна неделя. От силы — две.

— А вместо вас никто не сможет?.. — спросила экономка. — Может быть, я…

— Нет. — Джонна была непреклонна, а ее голос от боли стал резким. Она перевела дыхание и попыталась смягчить тон:

— Простите… Но нет. Я вам не разрешаю!

— Тогда мистер Шеридан. Это неплохой выбор.

— Его я тоже не хочу вмешивать.

— Но, наверно… если я пойду к нему и объясню…

— Нет!

Миссис Девис поджала губы. Она неодобрительно нахмурилась, но ничего не сказала. В комнату вошла Эмили с опием и компрессом. Экономка взяла их у нее, осторожно наложила компресс, на лодыжку и дала Джонне две ложки опийной настойки.

— Ты можешь идти, Эмили, — сказала она служанке. — Я поговорю с тобой и Тесс попозже.

Эмили переводила неуверенный взгляд с экономки на хозяйку. Глаза у нее оставались тревожными, но она не могла ослушаться приказания миссис Девис.

— Моя и Тесс, — робко сказала она, — мы обе надеемся, что вы скоро поправитесь. — И поняв, что выразилась не слишком удачно, быстро добавила:

— Не из-за нас. Я хочу сказать, мы желаем…

Экономка встала.

— Мисс Ремингтон поняла, что ты хочешь сказать, Эмили. Пожалуйста, подожди за дверью. Я сейчас приду. Эмили присела в неловком реверансе и исчезла.

— Кажется, она меня боится.

Миссис Девис расправила передник.

— Эмили благоговеет перед вами, — сказала она. — Боится она меня.

Эти слова вызвали у Джонны улыбку: она знала, что это не правда.

— Вы могли бы попросить капитана Торна подняться сюда? Я бы хотела поговорить с ним, пока опий не притупил мои чувства.

Минуты через две вернулась Эмили и сообщила хозяйке, что Декера Торна нигде не смогли найти.

Через два дня, проведенных в постели, Джонна уже могла ходить, опираясь на трость. Ограничение свободы угнетало ее. Она управляла делами «Морских перевозок Ремингтон» из своей спальни вопреки запрету доктора Харди и следила за выполнением контрактов и доставкой грузов.

Декер никогда не пытался объяснить свое исчезновение из ее дома в то утро, а Джонна, ставшая более уравновешенной под воздействием опия, не вспоминала об этом, пока он не ушел в рейс. Время шло, и события того дня не казались уже такими важными.

Нельзя сказать, что она совсем не думала о Декере. Но к ее досаде, его образ возникал перед ней в самые неподходящие моменты. Она внушала себе, что это можно понять, ведь она доверила Декеру «Охотницу» и ценный груз. Корабль вез ковры и ром. Обратно он должен прийти с хлопком, за доставку которого прядильные фабрики Новой Англии давали очень высокие цены. Когда в голову ей приходили воспоминания о Декере, она старалась сосредоточить свои мысли на этом рейсе. Все лучше, чем вспоминать о поцелуе на кухне.

Грант навещал ее каждый день, пока она пребывала в заточении и не выходила из комнаты, и приходил к обеду, когда она стала спускаться вниз. После еды они удалялись в музыкальную комнату, где он играл на клавесине. Джонна сидела рядом с ним и переворачивала ноты. Она смотрела, как его красивые руки уверенно и изящно порхают по клавишам, и думала о гибких пальцах Декера, ощупывающих ее лодыжку, о том, как его руки исчезли под подолом ее платья, как он гладил ее запястья.

— Завтра я отплываю в Чарлстон, — сказал Грант еще за десять дней до ее выздоровления. — Надеюсь, вы понимаете, что я бы не уехал, не будь в том крайней надобности.

Джонна посмотрела мимо Гранта на дверь; там стояла горничная, держа перед собой поднос с чаем, видимо, не решаясь войти. Джонна жестом пригласила ее.

— Подай чай сюда, Мэтти. Я сама налью.

Та кивнула и медленно вошла в комнату, осторожно неся поднос с хрупкими фарфоровыми чашками и тяжелым серебром. Она поставила его на столик подле Джонны.

— Спасибо, — поблагодарила Джонна, когда девушка, выпрямившись, замерла. — Можешь идти.

Девушка разгладила передник, в точности копируя движения экономки. Ее толстые губы дрожали, а лицо кофейного цвета, должно быть, горело: она с трудом удерживалась, чтобы не прижать ладони к щекам.