Не отпущу! - Ли Уилкинсон

Элизабет потрясенно уставилась на него.

— Взяла? То есть украла? Да как ты смеешь! — Возмущениедушило ее.

— Если окажется, что я не прав, я извинюсь перед тобой, —ровно произнес он. — Хотя мне вряд ли придется извиняться — слишком хорошо ятебя знаю.

— Может быть, тебе и кажется, что ты хорошо меня знаешь, ноя не воровка!

— То есть Генри тебе их все-таки подарил?

— Я же сказала, нет... — Терпеть все это больше не былоникаких сил. Элизабет решительно поднялась. — Я иду спать. — И направилась кдвери.

— Ты позволишь задержать тебя на минутку? — Что-то в егоголосе заставило ее резко остановиться. — Тебе это может пригодиться.

Она обернулась и увидела, как он протягивает руку записьменный стол и достает небольшой чемоданчик. Это был ее чемоданчик.

— Где ты его взял? — Изумлению Элизабет не было предела.

— Нашел у тебя в шкафу, сегодня утром. Пока ты была вванной, я не терял времени и кое-что собрал на тот случай, если нам придетсяостаться здесь ночевать.

Она захлебнулась от такой наглости.

— Значит, ты все это подстроил.

— Мне казалось, что этот вопрос ты уже для себя решила.

— А вот и доказательство! Зачем тебе это понадобилось?

— Если память мне не изменяет, и на этот вопрос ты ответила.

— Но ты обещал ничего не говорить Ричарду.

— И не скажу, что бы ни случилось.

— А что может случиться? — испуганно встрепенулась она.

Он пожал плечами.

— Кто его знает? Если хочешь чего-нибудь горячего передсном, я нашел банку шоколада...

— Нет, не хочу, спасибо.

— Совсем не хочешь? Это может помочь заснуть.

— Не нужна мне твоя помощь, — сдавленно проговорила она.

— В таком случае приятных сновидений.

Вдруг он подошел совсем близко, обхватил ладонями ее лицо и,бесстыдно-чувственными глазами остановившись на губах, предложил:

— А что, если нам поцеловаться на сон грядущий, в память обылом?

— Нет! — Ее возглас прозвучал сердито и испуганно.

— Что это вдруг? Кого ты боишься, меня или себя?

Она не успела ответить. Опередив ее протест, он наклонилголову и, захватив губами ее рот, закрепил поцелуем свое непререкаемое мужскоеправо.

Губы у нее беспомощно приоткрылись, Куинн обхватил ее рукамии крепко прижал к себе.

У Элизабет закружилась голова, она обмякла в его объятиях, имир пропал, остались только руки Куинна, его голодные и жадные губы.

Она уже готова была сдаться, когда в подсознании прозвучалсигнал тревоги. Собрав последние силы, Элизабет вырвалась и, зажав рот ладонью,стояла, шатаясь, как пьяная, с потемневшими, ошеломленными глазами. Казавшийсяне менее ошеломленным Куинн пыхтел, словно после забега.

Он очнулся первым.

— Для поцелуя на сон грядущий, пожалуй, слишком возбуждающе,— прохрипел он. — Похоже, твои опасения были не напрасны... А как насчет того,чтобы провести ночь в моих объятиях? Ты не передумала?

Выражение неприкрытого желания на его лице поразило ее.

— Нет, не передумала, — отозвалась она и повернулась кдвери.

— Не забудь свои спальные принадлежности, — напомнил он итихо добавил: — Если передумаешь, я буду тебя ждать.

Подхватив чемоданчик и сумочку, Элизабет устремилась к себе,едва держась на трясущихся ногах.

Уже в своей комнате она опустила вещи на низкий сундучок и,дрожа, села на кровать. В дверь был врезан замок, но она знала, что запиратьсянет необходимости — Куинн не придет, он дождется, чтобы пришла она.

Нет, ей нельзя, ни в коем случае нельзя с ним связываться.Это было бы полным сумасшествием.

Однако воспоминание о его страсти, словно огромный кулак,сжимало ей сердце. У нее болела грудь, воля готова была изменить ей.

Этого нельзя было допустить.

Склонив голову, крепко сцепив руки, Элизабет боролась сосвоим желанием.

И победила.