Сладкая мука любви - Джил Грегори

– Я вас очень хорошо понимаю, – сочувственно заметила Эмма, украдкой оглядываясь в поисках спасения. – Но я могу принести и лимонный пирог, и печенье?

– Дитя мое, что за превосходная идея! – Мэйбл просияла и стиснула ее руку. – Ах, я вижу Мэри Лу! Она приготовит пирог с ревенем. Бьюсь об заклад, Такер его обожает.

С минуту она следила за парой, полностью погруженной в беседу, и лицо ее приобрело задумчивый вид.

– Мэри Лу давно уже неровно дышит к Такеру, – сообщила она заговорщицки. – Беда в том, что не она одна. Долорес Томпсон уговорила его прийти на воскресный обед (правда, пока не ясно, в какое именно воскресенье), а Элизабет Миллер…

– Меня нимало не интересует, кто неравнодушен к Такеру Гарретсону! – решительно прервала Эмма, но это прозвучало так резко, что она тут же рассыпалась в извинениях.

– Ничего, дитя мое, я понимаю. Эта ваша давняя вражда… Удивительно, как я могла позабыть об этом. Это ты должна простить меня, Эмма. Поверь, я знаю от Сью Эллен, что дела ваши ухудшились. Наверняка тебе неприятно, когда кто-то произносит имя Гарретсонов.

– Да нет, дело совсем не в этом…. просто мне нужно в банк и… словом, мне пора.

– Конечно, конечно, мы ведь уже все обсудили. – Мэйбл похлопала ее по руке. – Увидимся на танцах. И не забудь печенье и пирог.

Эмма заспешила прочь, но миссис Барнз еще не все сказала.

– Это будет праздник так праздник, дитя мое! – продолжала она, все повышая голос по мере того, как Эмма удалялась. – Воздушные шары, фейерверк! Скрипачи, танцы. Недостатка в кавалерах не будет, можешь быть уверена! Я слыхала, что молодые люди со всей округи наносят визиты в «Эхо»! Не оставляют тебя в покое! Помяни мое слово, быть тебе королевой бала!

Движения Эммы становились все более скованными, плечи свело от напряжения, лицо и шея покраснели. Голос Мэйбл Барнз гремел на всю Мэйн-стрит, как иерихонская труба, и надо было быть совсем глухим, чтобы не расслышать каждое слово. Без сомнения, слышал ее и Такер. И очень, верно, удивился, что молодые люди наносят визиты в «Эхо», хотя дочь хозяина обручена. Должно быть, он также задался вопросом, как может женщина без пяти минут замужняя стать королевой бала.

Такер Гарретсон мог быть кем угодно и каким угодно – высокомерным, грубым, невыносимым, – но глупым он точно не был. Если разнообразные молодые люди наносят визиты в «Эхо» (а так оно и было, Мэйбл Барнз нисколько не преувеличила), это означает, что Эмма Маллой вовсе не обручена и никакого жениха у нее нет.

«Господи, угораздило же меня выдумать эту нелепицу!»

Однако Дерек ведь существует, уныло думала Эмма. И он действительно собирается жениться на ней. Она просто не ответила официальным согласием – пока.

Не ответила и не то чтобы по-настоящему собиралась. Тогда зачем же она солгала Такеру, что все решено и обговорено?

Чтобы разозлить его, чтобы оставить за собой последнее слово в тот день. Просто на случай, если ему взбрело в голову, что она мечтает о его поцелуях. Хотелось показать, что у нее в жизни есть кое-что поинтереснее, что его внимание меньше всего ее интересует.

И ведь так оно и есть, зерно? Ей на него совершенно наплевать.

Именно поэтому Эмма была в высшей степени раздосадована, когда выяснилось, что Такер покончил со своей оживленной беседой и направил стопы в сторону банка. Более того, он оказался у дверей раньше нее.

Вместо того чтобы войти, он медленно повернулся и наблюдал за приближением Эммы, насмешливо сузив глаза. Когда она подошла к двери, он попросту загородил ей дорогу.

– Это еще что за шутки? – возмутилась девушка.

– Поговорим.

– Не о чем нам с тобой разговаривать!

– Отчего же. Интересно было бы послушать, чего ради ты тогда состряпала такую нелепую ложь? – ехидно заметил Такер, делая вид, что не замечает, как Эмма непроизвольно притопывает ногой в сильнейшем раздражении.

– Не понимаю, о чем ты! Будь добр, дай мне пройти.

– Ну нет, ты очень хорошо понимаешь, о чем я, – возразил он, небрежно скрестив руки на груди. – Никакого жениха у тебя нет, Маллой. Наоборот, ты свободна – свободнее некуда, раз целыми днями развлекаешь «молодых людей со всей округи». Ну и, конечно, готовишься стать королевой бала.

– Обсуди это с Мэйбл Барнз. Это ее слова, не мои.

– Тогда почему ты не раскрыла ей глаза? Если ты обручена, то подобные слухи не украшают твое доброе имя. Или ты намеренно утаила истину, чтобы вволю подурачить бедных, ни в чем не повинных местных простаков? Сделай одолжение, пощади их, пусть топчутся на тех ранчо, где девушки и в самом деле свободны. – Он усмехнулся. – И еще один вопрос. Почему это ты облекла своим доверием именно меня?

Эмма лихорадочно подыскивала хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение, чувствуя, что щеки по-прежнему пылают. Как назло, ничего не приходило в голову. И конечно, ее растерянность не укрылась от глаз Такера Гарретсона, потому что усмешка превратилась в улыбку – ехидную, ленивую, знающую улыбку. Эмма готова была убить его на месте!

– Не знаю, почему я должна давать тебе какие бы то ни было объяснения, – наконец начала она холодным, подчеркнуто вежливым тоном, каким тетушка Лоретта распекала нерадивых слуг, – но раз уж разговор об этом зашел, то… словом, мы с моим жен… с Дереком пока официально Не обручены. Пока. Хотя это тебя совершенно не касается.

– Интересно, – заметил Такер, не обратив никакого внимания на ее неуклюжую попытку добавить колкость. – Тогда что же между вами было, если вы официально не обручены?

– А то, что Дерек сделал мне предложение! Я не ответила согласием – пока. – «Господи, чего ради я вдаюсь в эти объяснения! И перед кем!»

Похоже, у нее от жары помутился рассудок, иначе с чего бы она стала перед ним оправдываться.

– Дай же мне пройти! – повторила она раздраженно. Такер разразился обидным смехом, и она едва удержалась, чтобы не вцепиться ему в физиономию.

– После вас, мэм.

Он распахнул дверь, все еще смеясь. Эмма ринулась мимо него в прохладные недра банка. К единственному окошечку тянулась очередь. Едва различая окружающее, с пылающими от ярости и смущения щеками, девушка заняла место в самом хвосте.

– Эмма, как приятно тебя видеть! – обрадовалась ее давняя знакомая Пэтси Фезер. – Оглянувшись на играющего рядом сына, она снова перевела взгляд на Эмму: – Боже, как ты раскраснелась! Может, у тебя температура? На тебе просто лица нет. Или жара действует на сердце?

– С сердцем у меня все в порядке, – резче, чем хотела бы, откликнулась Эмма.

– Да в чем же тогда дело? – настаивала Пэтси, понижая голос.

– В неотесанных, невоспитанных типах, которым нечего делать, кроме как болтаться по городу! – Эмма, наоборот, намеренно повысила голос. – Особенно в одном из них.