Свадьба моего мужа - Татьяна Веденская

– А что ты думала, сможешь? Да я, пока с тобой жил, извелся! Никогда не знаешь, какая очередная фантазия к тебе придет.

– А Зоя – это другое? Она умная, сильна, богатая, да?

– Это не твое дело, – неожиданно покраснел он. – Ее не тронь. Она тебе не чета.

– Ах вот как! – поразилась я. – Значит, не чета? Значит, она личность, она хорошая, она сможет работать, а я нет? Интересно, а как она относится к тому, что я буду тут маячить? Я бы на ее месте сильно возражала.

– В том-то и дело, что она все знает и она не против.

– Господи, какое милосердие! Я потрясена. Скажи, а мне стоит пойти и поклониться ей в ножки, что она НЕ ВОЗРАЖАЕТ, чтобы после того, как увела у меня мужа, позволить мне стать посмешищем всего офиса?

– Что ты несешь! – гаркнул Яков. – Она совершенно не такая. И она в самом деле желает тебе добра! Вот увидишь, ты ошибаешься на ее счет. И никто меня не уводил, ты сама во всем виновата!

– Конечно! – Я демонстративно кивнула. – Только дай мне хоть на нее посмотреть, что это за царица небесная. Может, я тоже влюблюсь? Я тут подумываю о лесбиянстве…

– Прекрати! – рявкнул он, пытаясь ухватить меня за запястье, но – чудак – разве ж так хватают! Я выскользнула из его кабинета и понеслась по коридору, крича:

– Зоя! Зоечка! Отзовись, душечка, нам надо поговорить!

– Что ты делаешь?! – сдавленно захрипел супруг, но было уже поздно. Из-за красивой стеклянной двери вышла высокая стройная женщина с хищным, но очень ярким лицом.

– Вы меня, кажется, ищете. Прошу в мой кабинет. Думаю, что нет смысла провоцировать сплетни.

– Ай, какая предусмотрительность! – Я выпалила сквозь сбитое дыхание. – Давайте уж их попровоцируем. Мне лично – без разницы.

– Как вам будет угодно! – ледяным тоном сказала она и с наглой рожей уставилась на меня. Я почувствовала легкий испуг. Если и сравнивать ее с кем-то, то только с прекрасной, хорошо дрессированной самкой удава. Надо признать, что было в ней что-то завораживающее. Если бы не стечение обстоятельств, я бы, наверное, и сама могла влюбиться в эту завораживающую плавность линий, в черный блеск глаз, за которыми, наверное, могут таиться самые необузданные и невероятные мысли… Я очнулась, напомнила себе, что эта точеная холеная красотка и есть та самая Зоя (неужели ей сорок?! Кошмар!).

– Значит, дорогуша, вы не против, чтобы мы тут все втроем работали?

– Не против, – нежно улыбнулась она, а мне показалось, что у нее есть клыки, как у вампирши.

– То есть он главный – сверху, потом вы, а снизу я. Такой секс втроем, да?

– Примерно, – улыбнулась она, ни чуточки не смутившись.

– А с чего вы решили, что мне это надо? – на всякий случай уточнила я.

– А вы не знаете?

– Уж будьте любезны, просветите убогую!

– Чтобы вы не пропали с голоду. Вы же совсем не умеете зарабатывать, как я поняла. – Она сощурилась, а я почувствовала, как волна возмущения накрывает меня с головой. Возможно, кто-то скажет, что месть – это холодное блюдо и все такое. Но практическая психология учит нас тому, как вредно сдерживать в себе эмоции. Особенно если они норовят перелиться через край. Так что я не стала их сдерживать, а, напротив, отключила разум и начала визжать. И, как водится, с налету вцепилась ей в волосы и стала вырывать их из ее умной и красивой головы. Так просто, чтоб жизнь медом не казалась.

– Что ты делаешь?! Ксеня! Перестань! – оторопело прыгал вокруг нас мой благоверный, не зная, с какого боку подступиться.

– Я никому и никогда не позволю себя унижать! – рявкнула вдруг эта самая Зоя, и тут произошло то, чего я никак не ожидала и, уж конечно, к чему я совершенно не была готова. Будущая опора моего супруга резким движением вырвала руки из моих цепких ладоней, размахнулась и изо всей силы (которая оказалась прямо-таки мужской) врезала мне прямо по лицу. Кажется, прямо в левый глаз.

– Ай, – неромантично вскрикнула я, отлетая назад и ударяясь головой о стену.

– Извини, Яков, но этого я просто не могла допустить, – сочла нужным объясниться она. После чего, провожаемая потрясенными взглядами коллег-сослуживцев, отчалила в свою цитадель комфорта и неги – в свой кабинет.

– Ксеня, как ты? – Котик вынул меня из-под стола, за который я скатилась в результате нокдауна. У меня не хватило сил, чтобы сопротивляться, когда он вел меня к себе, причитая и приговаривая. Щека и скула противно засаднили, а из носа, кажется, пошла та самая пресловутая струйка крови.

– И ты не боишься на ней жениться? – с удивлением спросила я.

Яша промолчал. И я вдруг подумала, что он, может быть, теперь уже больше боится на ней НЕ жениться.

– Как все запущено!

– А ты что творишь? Ты сама виновата! – запоздало высказался он, но сразу сник.

– Ну, конечно… Ладно, я уезжаю.

– Стой, – засуетился он. – Я дам тебе денег.

– Что? – застыла я. – Теперь ты решил дать мне денег?

– Ну, съезди уж в эту свою Болгарию, развлекись, приди в себя, – затараторил он, вытаскивая купюры из кошелька. Я сжала зубы. Вся дикость произошедшего вдруг пронеслась у меня перед глазами. И не только, что произошло здесь и сейчас. А раньше, много раньше.

– Слушай, ты ведь всерьез считаешь, что я бесполезная бездарность, не способная ни на что…

– Ну, почему…

– Считаешь, – удовлетворенно кивнула я. – Знаешь, не надо мне твоих денег. И тебя мне не надо.

– Ну, прекрати, – подошел он ко мне вплотную. – Не надо.

– Давно надо, – я сморщилась и попыталась отойти, но он держал меня и совал мне в карман деньги. И так мне все вдруг опостылело, что я выхватила эти деньги из своего кармана и подкинула их вверх. Деньги кружили по комнате, опадая, как осенняя листва, а я смотрела на это и улыбалась.

– Ты еще пожалеешь! – как-то смешно и жалко прикрикнул он.

– Обязательно! – кивнула я.

– И не думай, что после сегодняшнего дня между нами еще есть какие-то отношения. Не приходи и не рассказывай, что тебе нечего есть или не на что купить бензин!

Я уходила по коридору, а он в запале кричал мне вслед, тоже не в силах взять себя в руки и остановиться.

– Я поняла! – крикнула я ему в ответ.

– Ты все врешь! – воскликнул он.

Я захлопнула дверь, точно зная две вещи. Первое, что я сто пудов пожалею об этой безобразной сцене, и прямо уже сегодня вечером. А второе – что я никогда, никогда больше не переступлю его порог и не наберу его номер.