Тайна в наследство - Джуд Деверо

— Ладно, — пролепетал Мэтт. Еще и печенка. — Чем-нибудь помочь?

— Вы не возражаете, если мы поедим на свежем воздухе? Здесь в доме… — Она замялась и неопределенно взмахнула рукой.

— Темно и мрачно, — закончил он и улыбнулся, глядя сверху вниз на ее макушку. Жареная печенка? Голуби? Яблоки и имбирь? Что же тогда имела в виду Пэтси? Или вдовушка таким образом намекает, что секса у них не будет? Но если роскошный ужин — это не прелюдия к сексу, тогда… — Что, простите? — Задумавшись, он не расслышал ее.

Во рту еще сохранялся восхитительный привкус джема, от которого, как ни странно, притупился слух.

— Там, где стоит обеденный стол, есть приборы. Вы не могли бы принести их?

— Конечно. — И Мэтт почти бегом бросился в соседнюю комнату к буфету, в ящиках которого разыскал ножи, вилки и матерчатые салфетки. Прибавив к ним скатерть, подсвечники и свечи, он двинулся со своим грузом через кухню, но, увидев, чем занята хозяйка, застыл. Она выкладывала какие-то маленькие аппетитные красные штучки на тарелки с чем-то напоминающим кусочки разделанного цыпленка.

— Что это? — вырвалось у него.

— Маринованный виноград. Но если вы не любите…

— Нет! — выпалил он сорвавшимся голосом и смущенно прокашлялся. — То есть я хотел сказать, что выглядит аппетитно. Мне наверняка понравится. Наверное, это лучший маринованный виноград, какой… в общем, я пойду отнесу все это.

Оказавшись за дверью кухни, Мэтт завел разговор с самим собой: «Так, Лонгейкр, спокойно! Не выставляй себя на посмешище. — Постелив скатерть на землю, он расставил подсвечники. — Держи себя в руках, не пори горячку. Веди себя пристойно: за кусок печенки ты не продаешься!»

И он невольно рассмеялся.

— Значит, и вы тоже, — сказала Бейли, ставя на скатерть две полные тарелки.

Мэтт во все глаза уставился на еду: хозяйка приготовила из жареной печенки паштет, намазала его на тосты, увенчала кусочками голубиного мяса и рассыпала вокруг маринованные виноградины. В качестве гарнира предлагался салат, и не какой-нибудь безвкусный, из почти белого латука, какой готовила не только Пэтси, но и весь Кэлберн, а сочный, из темно-зеленых и красных, гладких и курчавых листьев.

— Что я тоже? — наконец выдавил Мэтт, только теперь сообразив, что стоит на коленях, словно кается.

— Разговариваете сами с собой.

— А-а!.. Да, само собой, — кивнул он.

Ни один гипнотизер не мог бы похвастаться таким немигающим, пристальным взглядом, который Мэтт вперил в еду.

— Угощайтесь, — предложила Бейли, усаживаясь напротив и ставя тарелку к себе на колени.

Медленно, чтобы дрожь в руках была не так заметна, Мэтт взял тарелку, присел на край скатерти и занес над едой вилку. Видя движения своих рук словно в замедленной съемке, Мэтт подцепил вилкой ломтик тоста с печенкой и голубятиной и почти благоговейно положил в рот. Как только во рту распространился восхитительный вкус, Мэтт невольно зажмурился. Божественно. Бесподобно. Невероятно. Никогда в жизни он не пробовал ничего вкуснее.

Ее тихий смех вернул его к реальности.

— Нравится? — спросила она.

— Мммм… — На большее Мэтт сейчас был не способен.

— Итак, как бы вы на моем месте перестроили этот дом? Пэтси говорила с вами о деньгах и о том, что их у меня в обрез?

Разговоры о деньгах в такой момент казались Мэтту кощунством, вести их он не мог точно так же, как не мог оторваться от своей тарелки.

Не дождавшись продолжения, он поднял взгляд и увидел, что Бейли улыбается. Сама она почти не ела.

— Если хотите, могу принести добавки, — мягко предложила она.

— Простите, — смутился он. — Просто… — Он не знал, как объяснить, что он уже целый месяц толком ничего не ел.

— Опротивела жареная рыба, креветки и пицца? — спросила она.

Мэтт только кивнул, продолжая с упоением жевать.

Помолчав немного, Бейли поставила тарелку с недоеденным ужином на скатерть, оперлась на руки, запрокинула голову и засмотрелась на огромное дерево.

— Это тутовник, — произнесла она. — Очень старый. Знаете, тутовые деревья продолжают плодоносить и в глубокой старости, даже когда им уже пятьсот лет. Это истинная женщина — я имею в виду, сейчас дерево в самом плодовитом возрасте.

Почти опустошив тарелку, Мэтт замер. На что это она намекает?

— Вы говорили, сегодня с вами случилась какая-то забавная штука.

— А, пустяки, — отмахнулась она. — Ничего особенного. Просто я…

— Расскажите, — попросил он. — Хочется поговорить о чем-нибудь, кроме бизнеса.

— Я… — начала она, потом посмотрела на Мэтта так, словно не могла решить, рассказывать ему или не стоит.

Мэтт понимал ее замешательство: она вдова, овдовела недавно, если верить Пэтси, да и он еще не отошел от развода. Его брак оставлял желать лучшего, однако он знал, что это такое — иметь возможность кому-нибудь рассказать о мелочах минувшего дня. «Знаешь, у меня сегодня спустила шина» — вроде бы пустяк, а когда некому о нем рассказать — целая трагедия.

Мэтт молчал, надеясь, что она все-таки отважится.

— Вам случалось видеть, как вся жизнь меняется за одну минуту? — наконец спросила она.

— Да, — кивнул он, невольно выдавая голосом свои чувства. Еще бы ему не знать! Если бы в тот раз он не испугался инфаркта… — Знаю, — добавил он.

— Сегодня утром я проснулась с таким чувством… словом, я почувствовала себя никчемной и бесполезной. Муж завещал мне эту… скажем так: недвижимость, ее привели в порядок для меня. И вот я предоставлена самой себе. Мне надо как-то зарабатывать себе на жизнь, а что я могу?

Мэтт невольно поперхнулся. Кашляя, он указал вилкой на свою опустошенную тарелку.

— Да, готовить я умею, — согласилась Бейли. — Я училась у самых именитых поваров, но что мне делать с этим умением? — Он попытался вставить слово, но она вскинула руку, останавливая его. — Да, я могла бы открыть ресторан, но на свете нет другого занятия, которое было бы мне так же ненавистно. Готовить без конца одно и то же, общаться с посетителями и работниками… Нет, это не для меня.

— И что же дальше? — спросил он, подчищая тарелку ломти ком хлеба.

Бейли молча протянула ему свою тарелку, словно попросила угомониться.

— Сегодня я побывала в продуктовом магазине — таком большом, дальше по дороге. Не знаю, как он называется. По левую сторону.

— Вы точно больше не хотите? — переспросил Мэтт, дождался, когда она кивнет, и взял ее тарелку. — И что же случилось в магазине?

— У меня, кажется, родилась идея. Я поняла, чем могла бы заняться. Мне нравится заниматься консервированием. Делать домашние заготовки, понимаете?