Обещание пирата - Бобби Смит

Поначалу Лианна не могла даже сопротивляться: поцелуй Адама живо напомнил ей об экстазе, который она испытала, когда он прижимал ее к себе. Больше всего на свете ей хотелось забыть обо всем и раствориться в сладком жаре его объятий, но вместе с нахлынувшими воспоминаниями о его любви к ней вернулась память о его последующей жестокости.

– Нет, Адам, мы не можем. – Собрав остатки воли, Лианна вырвалась из его объятий. – Ты сам сказал: все случившееся между нами было ошибкой!

Адам понимал, что Лианна права и то, что они делали сейчас, – тоже ошибка, но ему было все равно.

– Господи, я знаю, что это неправильно, но… Я хочу тебя, Лианна! – Он со стоном прижал девушку к груди и принялся страстно целовать. Его руки запутались в ее густых волосах.

Сначала он целовал ее почти насильно, словно пытался заглушить возражения, но вскоре все переменилось. Теперь его губы прикасались к ней легко и дразняще, словно упрашивая дать то, требовать чего он был не вправе. Он желал, чтобы Лианна отдалась ему по доброй воле, и благодаря его нежности ее решимость поколебалась. В ней вновь пробудилась спавшая доселе страсть.

Когда его губы покинули ее губы и принялись искать чувствительные точки на шее, Лианна почувствовала огонь желания, что сжигает ее как в лихорадке.

– Ах, Адам…

Она вся горела, мечтая, чтобы он снова овладел ею, и Адам, поняв, что не встретит сопротивления, без колебаний поднял ее на руки и зашагал прямиком к своему номеру.

Свет непогашенной лампы отбрасывал на стены комнаты золотистый отблеск. Адам подошел к кровати, уложил на нее Лианну и лег сам, не дав ей времени на раздумья: он жаждал ее чересчур сильно. Но Лианна и не думала возражать: разум ее отключился, остались одни инстинкты. Когда он двигался над ней, она жадно ласкала его, гладила по крепкой, мускулистой спине, по плечам… Потом она подставила губы навстречу его поцелую, и ее язык смело нащупал его язык.

Расстегнув платье Лианны, Адам спустил его с плеч, потом легко развязал узкую ленточку сверху ее сорочки и, затаив дыхание, смотрел, как она расстегивает три крохотные пуговки.

Закончив, Лианна подняла на него глаза и улыбнулась соблазнительной улыбкой, приглашая к дальнейшим действиям. Тогда он перевел взгляд с ее раскрасневшегося лица на высоко вздымающуюся грудь.

– Ты такая красивая, Лианна, – хрипло пробормотал он в чувственном восторге. Потом он нагнулся и припал губами к верхней части полуобнаженной груди.

– Адам… – охнула Лианна, когда он отвел тонкую ткань и взял один твердый сосок губами. По мере того как он сосал грудь, ее наполнял страстный восторг, зародившийся где-то в потаенных глубинах тела. Она лихорадочно начала тереться об Адама, желая, чтобы он заполнил ждущую пустоту внутри.

В ответ на ее невысказанную просьбу Адам плотно прижался к ней; соблазнительно лаская ее губами, он дал ей почувствовать доказательство того, что его самого сжигает не менее страстное желание.

Дыхание Лианны стало жарким, в ее чреве разлилась сладкая теплота. Она прижала к себе его голову, испытывая восторг от поцелуев, которыми он осыпал ее грудь.

Адам снова прильнул к ее губам. Они отстранились друг от друга лишь на мгновение, чтобы скинуть одежду, и вновь слились в страстных объятиях. Им так хотелось соединиться, что они словно совсем обезумели. Их руки прикасались и ласкали тела, охваченные огнем страсти, пальцы рисовали огненные узоры, а губы то и дело сливались в поцелуях, от которых обуревавшая их обоих страсть разгоралась еще больше.

Не в силах сдерживаться, Адам раздвинул бедра Лианны. Почувствовав, как прижимается к ней его мужское достоинство, Лианна нагнулась и принялась ласкать его, побуждая к дальнейшим действиям. Пустота, которую она ощущала, причиняла ей боль: она хотела стать частью Адама, поскорее познать полноту его любви!

Ощутив его в своем жарком лоне, Лианна крепче прижалась к Адаму, наслаждаясь соитием. Теперь уже она не была невинной, и ей хотелось тоже доставить Адаму удовольствие. Ее руки ощупывали его крепкие, размеренно двигавшиеся бедра, и она страстно извивалась под ним, чувствуя нарастающее желание. С каждым поцелуем, с каждым прикосновением она все приближалась к пику блаженства.

Неистовый темп, в котором они двигались, все ускорялся, а желание становилось все сильнее. Наконец ее омыла волна райского наслаждения.

Адам понял, что Лианна достигла высшей ступени наслаждения, и осознание того, что он помог ей в этом, распалило его еще сильнее. Он слился с ней в блаженном безумстве и тоже достиг экстаза, потрясшего его до глубины души.

Потом они лежали, обнявшись, прерывисто дыша, и наслаждались отголосками блаженства.

Прикрыв глаза, Лианна крепко прижала к себе Адама. Никогда, даже в самых смелых грезах, она не представляла, что такое возможно. Теперь она чувствовала себя опустошенной и удовлетворенной одновременно, защищенной и надежно укрытой от всех жизненных неурядиц.

Постепенно ее накрыла тяжелая, бархатистая дремота, и она незаметно уснула, забыв на время о суровой действительности.

Адам лежал неподвижно, сжимая Лианну в объятиях. Несмотря на богатый сексуальный опыт, он ни разу не испытывал подобного экстаза. Лучше Лианны у него никого не было, лишь в ее объятиях он находил мир и покой, который был ему сейчас так необходим…

Лианна открыла глаза и недоверчиво огляделась. Она лежала в постели Адама, и тот крепко сжимал ее в объятиях.

Она даже не сразу вспомнила, как здесь очутилась, и посмотрела на Адама: во сне он выглядел гораздо моложе и казался почти мальчишкой…

Должно быть, почувствовав что-то, Адам пошевелился и открыл глаза. Минуту он лежал спокойно, но вдруг напрягся, поняв, что снова проявил слабость, позволив страсти возобладать над разумом. Не стоило ему идти на поводу у чувств, тем более что это могло вызвать серьезные осложнения.

Адам знал, что нужно держаться от Лианны подальше, ради нее и ради себя самого, но все же не хотел ее покинуть. Она была такая теплая, такая щедрая… Ее объятия он готов был сравнить с гаванью, укрытой от житейских бурь.

Проклиная себя за допущенную слабость. Адам разомкнул объятия и отодвинулся, потом поднялся и сел на край кровати, повернувшись к Лиане спиной. Он не хотел смотреть на нее, видеть ее чудесное тело и вспоминать, как их руки переплелись, и они вместе достигли вершин блаженства. Он желал забыть обо всем.