Запретная принцесса - Люси Монро

Лина появилась в столовой в открытой футболке, красиво подчеркивавшей ее фигуру. Край футболки едва касался пояса, приоткрывая полоску медового цвета кожи.

— Может, позавтракаем на воздухе? Я хотела выйти на веранду рано утром, но была включена сигнализация. — Лина приветливо улыбнулась официанту, который поставил поднос на стол. — Мы сами можем отнести еду. Она выглядит очень аппетитно.

Молодой человек взглянул на Лину с таким восхищением, что это задело Хоука.

— Нет-нет, я отнесу поднос на веранду. Никаких проблем. — Официант взял поднос и направился к застекленным створчатым дверям, ведшим на балкон.

— Я не говорил, что желаю есть на воздухе, — тихо произнес Хоук.

Слуга вздрогнул и остановился на полпути.

— Ну что ты, Себастиан, — усмехнулась Лина. — Не надо портить другим настроение. Даже крупным деловым магнатам не мешает на миг остановиться и насладиться ароматом роз.

Он нахмурился.

— Меня не волнует запах цветов.

Она рассмеялась, и на лице официанта появилась глупая ухмылка. Хоук вздохнул и сдался:

— Хорошо, пойдем на веранду.

Как и ожидалось, мебель там была вымыта и подготовлена к завтраку. Официант поставил поднос на стол, а Хоук подвинул Лине стул. Она наградила его улыбкой, которую лишь самый консервативный мужчина не назвал бы кокетливой. Черт, что происходит?

Совсем недавно она страшно злилась на него, а теперь обращается с ним так, как восемь лет назад, когда еще не знала о его истинных мотивах. Ну, не совсем так… ведь она повзрослела и теперь флиртует более откровенно.

Обескураженный, Себастиан сел на стул. Молодой человек в это время расставлял приборы, болтая с Линой, и вдруг словно ненароком коснулся ее обнаженного бедра.

— Классная картинка.

Рука Хоука мгновенно взметнулась и крепко сжала запястье официанта.

— Не трогай.

Лина нахмурилась, а парень умиротворяющим жестом поднял другую руку вверх.

— Я всего лишь хотел сказать, что мне понравилась ее татуировка.

У Лины татуировка? Это невозможно. Хоук должен был заметить это.

Он отпустил официанта и гаркнул на Лину:

— Покажи!

Она округлила глаза и встала, выставив свое правое бедро.

— Видишь?

— Черт.

Действительно татуировка. Крошечное животное — не больше, чем монетка.

— Можно сесть? — спросила она с подчеркнутой покорностью.

Официант с вожделением посмотрел на ее бедро и захихикал.

Хоук окатил его ледяным взором, но тот продолжал бросать на нее плотоядные взгляды, пока не закончил сервировать стол.

— Спасибо, — обратилась Лина к парню, опередив Хоука, который вряд ли мог сказать что-нибудь внятное — из его горла вырвался тихий рык.

— Не за что, — ответил официант. — Позвоните мне, когда закончите завтракать.

— Хорошо, — произнесла Лина.

Слуга кивнул и удалился.

— Ты был с ним очень нелюбезен.

— Полагаешь, я не все время такой?

— Не знаю. Ведь я познакомилась с тобой восемь лет назад, но твое истинное лицо было скрыто маской. — Голос ее, однако, был веселым — в нем не было никакой злости.

— Я притворялся лишь в том, что играл роль студента. В остальном же был самим собой.

Она задумчиво взглянула на него.

— Наверное, ты не понимаешь, насколько обманывал себя, когда мы были вместе.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты глубокий человек, Себастиан. И восемь лет назад ты постоянно таил глубину своих чувств, но со вчерашнего дня ты беспрерывно раскрываешь себя.

Чтобы сменить тему разговора, он спросил:

— А что это за татуировка?

— Это кукушка из мультика, которая всегда ускользает от койота.

— Когда ты сделала ее?

— Через месяц после того, как ты уехал.

По неизвестной ему причине Хоук почувствовал себя виноватым. Это было незнакомое чувство, и ему стало не по себе. Если ты не уверен в своей защите, переходи в нападение. Это правило работало в бизнесе, почему бы не использовать его в личных отношениях? Хоук, конечно, не имел с ней никаких личных отношений, но был вынужден признать, что она была для него больше, чем просто клиент.

— Зачем ты являешься в такой вольной одежде перед обслуживающим персоналом?

— Подумаешь! Это всего лишь официант, и, похоже, он не возражал.

Она с аппетитом принялась за крабовый салат.

— Тебе нравится выставлять себе напоказ перед влюбчивым мужчиной? — Хоук понимал, что разговаривает как строгий отец, но не мог остановиться.

Лина только фыркнула.

— Он очень влюбчивый, действительно.

Хоук напрягся, челюсти его сжались. Она протянула руку и коснулась щеки Себастиана.

— Расслабься. Я ведь шучу. Мы просто дружески общались.

Даже под пиджаком и рубашкой было видно, как тело его вздрогнуло от ее прикосновения.

— Дружеское общение в полуобнаженном виде является флиртом.

— Я всего лишь намеревалась вернуться в гидромассажную ванну после завтрака, поэтому не стала переодеваться. Если хочешь, я надену на себя еще что-нибудь.

— Меня это не беспокоит. — Как только Себастиан вымолвил эти слова, он понял, что сделал ошибку.

— Значит, тебя беспокоит то, что на меня смотрит другой мужчина?

— Черт возьми, о какой ерунде мы говорим! — прорычал он.

Но она покачала головой.

— Ты знаешь, что я думаю? Ты проектируешь на него свои собственные чувства. А возмущаешься так потому, что хочешь меня так же, как и он.

— Я не говорил, что хочу тебя…

Смех ее был заразительным, естественным и чертовски сексуальным. Он почувствовал, что шорты стали ему очень тесны.

— О, ты хочешь меня. Сегодня утром я видела доказательство этого.

— Это естественная реакция. Так бывает у всех мужчин по утрам.

— Статистически это не совсем верно, но не пытайся убедить меня, что твоя реакция этим утром не явилась результатом возбуждения.

Ее житейское замечание потрясло его.

— Лина!

— Что? Ты думаешь, если я не встречалась с мужчинами, то безнадежно наивна?

— Согласно твоему досье, ты невинна.

Ее брови насмешливо приподнялись.

— А наш небольшой эпизод на озере или в квартире Дженнифер занесен в мое досье?