Весна художника - Анастасия Малышева

В день выступления я провел почти весь день в мастерской, пытаясь унять непонятно откуда взявшееся волнение. Для него не было ни единой убедительной причины, ведь в танцах я не то, чтобы собаку съел, но был довольно уверен в себе и своих силах. Однако, почему-то с самого утра я не находил себе места. Демид, который в кой-то веки проснулся в родной комнате и выдернул свой зад из постели к завтраку, ехидно поинтересовался, не в моей светловолосой подруге ли все дело, но я только огрызнулся. Приготовив оладьи и накормив друга, я поспешил подняться на чердак и отгородиться от внешнего мира.

Там, в своей обители, включив на полную Линдси Стирлинг, которую я боготворил за необычную подачу и безумно вдохновляющие композиции, я установил на мольберт свежий холст. Дальше, повинуясь внутреннему порыву, я выбрал несколько красок — серую, белую, синюю, желтую и черную. Разумеется, масляную. Я вообще из всей гаммы материалов всегда отдавал предпочтение только маслу, писал им и портреты, и пейзажи. На мой взгляд, живописный портрет маслом выражает самую главную суть в художественном образе человека. Маслом портрет на холсте, нарисованный художником, содержит печать его индивидуальности, содержит в себе энергию его участия, творчества. И это даже не мои слова — я сейчас процитировал одного из своих многочисленных преподавателей. Лично мне просто нравился материал — он нес какую-то свежесть, живописность, и что-то, что я не мог даже сам себе объяснить. Работа маслом всегда сохла очень долго, но зато я мог подправить все неточности, которые каждый раз упорно находил.

Сделав музыку погромче и открыв окно, чтобы не надышаться самых разных запахов и не окосеть, я сел на свой любимый табурет и, придвинувшись ближе, дал-таки волю своему воображению. Рука сама потянулась, минуя кисти, к мастихину — маленькой продолговатой лопатке, с удобной деревянной ручкой. Одна из моих любимых техник, сам не знаю почему. Но все свои пейзажи я выполняю только ей. Значит, мое воображение снова ведет меня в эту степь.

Постепенно штрих за штрихом на холсте начал вырисовываться морской берег. Волны мое настроение возжелало сделать чуть более высокими — явно намечался шторм. Несколько клякс, которые была на самом деле чайками, беспокойно кружились над водой. Сам берег я припорошил снегом, лишь в паре мест оставив пару крупинок золотого песка. Небо хмурилось, затянутое тучами. Еще несколько небрежных мазков — и вдалеке забрезжил голубой просвет. Несколько точек — пошел снег. Стереть всё лишнее, «пригасить» слишком сильно выделяющуюся волну серой краской — и готово.

Спустя пару часов, вытирая мокрый и испачканный лоб, я отодвинулся от холста, чтобы на расстоянии оценить практически наспех написанную картину. Снова зима. В очередной раз. Никогда не любил это время года — мне всегда было холодно, и счета за отопление приходили просто бешеные. Но почему-то, словно издеваясь, судьба постоянно приносила в мою жизнь лишь зиму. Холод преследовал отовсюду, он буквально окутывал меня, заставляя зажиматься, тушеваться и чуть ли не прятать голову в песок. Даже люди, кроме семьи и команды, мне попадались исключительно из этой породы. Взять ту же бывшую Данчука — холодную и высокомерную Иру, которая в моих глазах была просто королевой Зимы. Она раздражала и напрягала меня, потому что в ее лице я видел всё то, что так сильно ненавидел — холод и одиночество. Почему-то зима у меня всегда ассоциировалась именно с этими вещами.