Тихий омут - Ирина Волчок

Тезка позвонила поздно, уже ближе к одиннадцати.

— Ну, что там у тебя стряслось? — недовольно буркнула Вера. — Вечно у тебя горит что-то… До завтра подождать не могла? Я спать хочу.

— Наглая ты просто до патологии, — грубо заявила тезка. — Спать она хочет! А я спать не хочу? Подбросила мне работу — а сама спать! А кто меня просил о впечатлении рассказать?

— А, — вспомнила Вера без энтузиазма. — Звонили, значит… Ну и какое у тебя впечатление?

— Тяжелое у меня впечатление, — сердито сказала тезка. — У меня такое впечатление, что тебя надо срочно изолировать от общества. Ты — личность социально опасная.

— Ты ко мне плохо относишься, — огорчилась Вера. — Необъективно. Подумать только: общество тебе дороже, чем я! Меня это глубоко ранит… Но если ты настаиваешь — я изолируюсь. На весь отпуск в Становое поеду. Почти до сентября. Представляешь? Ка-а-айф!..

— Значит, и там все чокнутся, — сделала вывод тезка и безнадежно вздохнула. — А чего это ты разговор в сторону уводишь? Тебе что, про клиентов неинтересно совсем?

— Очень интересно! — соврала Вера. — Но — завтра, ладно? Ты ведь завтра свободна? Ну вот, и я практически свободна. Приходи часам к трем, я та-а-акой обед придумала! Придешь?

— Ага, — откровенно обрадовалась тезка. — И даже без мелкой. Ее мать на выходные попросила. Ка-а-айф…

— Поздравляю, — рассеянно отозвалась Вера и ни с того — ни с сего заявила: — А в Становом чокаться уже некому. Не осталось почти никого. А которые остались — те сами собой давно чокнутые…

— Ну уж, сами собой, — не поверила тезка. — Ты ж там почти каждое лето ошиваешься, а говоришь — сами собой… Ладно, до завтра, а то я на телефон Владимира Витальевича посадила, а ему уже давно идти пора, задержала человека, даже неудобно… Владимир Витальевич, вам Верочка привет передает!

— Только не это! — крикнула Вера и положила трубку.

Привет Владимиру Витальевичу, как же… Она ему не привет, а крысиного яда охотно передала бы. Владимир Витальевич недавно развелся в третий раз и тут же принялся ухаживать за Верой с серьезными намерениями. С до того серьезными, что на прошлой неделе ей пришлось объяснять этому идиоту, что он немножко ошибся в выборе объекта ухаживаний. До сих пор с синяком на скуле ходит. При чем — с таким видом, будто орден получил. А если кто интересуется, откуда у него этот орден, — многозначительно молчит, шевелит бровями и блудливо улыбается. Наверняка и на ребрах у него пара медалей осталась. Может быть, он и их кому-нибудь показывал. Мачо недобитый. Шимпанзе недоразвитый. Спрут волосатый… Давно уже ее никто из этих идиотов не доводил до такого бешенства. Даже стыдно — до рукоприкладства опустилась. Впрочем, на него, похоже, и рукоприкладство особого впечатления не произвело. Ходит, фингалом хвастается. Горилла перекаченная. Позавчера новому интерну сказал, что Вера — его девушка. Надо кастет приобрести, эту гориллу кулаком не проймешь. Еще фингал не сошел, а лапы уже подергиваются — того и гляди, опять протянет. Лапы у него — железные… Гантелями перед сном помахать, что ли? Времени немножко еще есть, детектив попался какой-то вовсе дебильный, шоколад она уже весь сожрала, юбку погладила, с тезкой поболтала, так что оставшиеся до сна десять минут занять, кроме гантелей, совершенно нечем.

Гантели лежали в спальне, на туалетном столике перед зеркалом. Опять оставила где попало. У нормальных баб на туалетном столике перед зеркалом лежат приличные вещи — косметика, духи там какие, еще что-нибудь. Из памяти выплыли детская считалочка: «Ленты, кружево, ботинки — что угодно для души»… А для ее души угодны гантели. Надо бы порассматривать этот прискорбный факт с точки зрения мутной науки психологии. Повнимательней. Но потом. На сон грядущий надо заниматься чем-нибудь приятным. Шоколад она уже сожрала. Значит, остаются гантели.

Вера сняла гантели с туалетного столика и, на ходу разводя руки в стороны, повернулась, собираясь выйти на лоджию, но вдруг краем глаза поймала в зеркале отражение чего-то знакомого — и машинально оглянулась, настороженно всматриваясь. Ну, чьё отражение там могло быть? Конечно, ее собственное. Естественно, знакомое. До отвращения.