Любовь и удача - Дженна Эванс Уэлч

Ах, Буррен! An Bhoireann. «Каменистое место». Пожалуй, самое безликое, голое и жалкое на вид из всех, что создал Господь на зеленой (в основном) Земле. Один древний почитатель как-то сказал: «Здесь нет дерева, чтобы повесить человека, нет воды, чтобы утопить его, и нет земли, чтобы закопать в ней труп».

Тебе здесь понравится.

Но прежде чем вы с Бурреном проникнетесь взаимной симпатией, позволь немного просветить тебя в вопросе ирландской географии. Триста сорок миллионов лет назад Изумрудный остров выглядел чуточку иначе. Мало того что на нем не было ни пабов, ни подростков, сметающих все с полок в сетевых универмагах Penneys; на его месте плескалась вода, огромный тропический океан, бурлящий жизнью. Морские звери и рыбы счастливо там булькали, то и дело огрызаясь друг на друга и наслаждаясь хаосом. Но мы знаем по мультфильмам Диснея, что все живые существа рано или поздно должны умереть (скорее всего, жестокой смертью и на глазах собственных детей). Так и произошло, их кости опустились на дно океана, и древний рецепт сделал свое дело. Представим его в виде уравнения:

кости + давление + миллионы лет = известняк

Он-то и сформировался. Известняк. Целых двадцать пять квадратных километров. А потом ему надоело лежать на дне океана, и он поднялся на поверхность, образовав единственное в своем роде плато, по которому ты сейчас храбро ступаешь своими маленькими ножками. Тут мне на ум приходит другое уравнение, не совсем в тему, но очень полезное:

храбрость + время = залеченное сердце

Выглядит не так уж неподъемно, согласна, птенчик? Раз уж до Изумрудного острова ты добралась, храбрости тебе не занимать. А время? Оно пройдет. Минута за минутой, час за часом, оно будет тянуться, сжиматься, и однажды на поверхность твоей души поднимется новая уверенность, и ты подумаешь: «Надо же. У меня получилось».

Ты справишься, заинька. Обязательно справишься.

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ ДЛЯ РАЗБИТОГО СЕРДЦА. Видишь дикие цветы, растущие среди камней, тыковка? Не пугайся, я не буду разглагольствовать о красоте боли. Я всего лишь попрошу сорвать по цветку на каждого «твоего человека». «Твой человек» – это тот, на которого ты можешь рассчитывать, который всегда готов тебя поддержать. Выложи круг из этих цветов, ляг в него и вбери в себя их энергию. Не забудь сорвать один за меня.

Выдержка из книги «Ирландия для путешественников с разбитым сердцем: Нестандартный путеводитель по Изумрудному острову», третье издание

– Так, и что это передо мной? – спросила я Роуэна, когда он плавно въехал на сомнительного вида парковку. Буррен больше походил не на красивое плато для человека с разбитым сердцем, а на сцену из постапокалипсиса. Перемены за окном происходили постепенно. В полях, словно серые листья кувшинок, начали всплывать плоские валуны, потом их стало больше, и наконец они полностью заменили собой яркую зелень. Когда Роуэн подъезжал к парковке, нас окружали одни холодные, мрачные камни. Я заметила надпись на табличке: «ПУЛНАБРОН».

Автор путеводителя предупреждала, что Буррен вгоняет в тоску, но я не ожидала, что все настолько плохо.

Иэн показал на небольшую груду камней вдалеке. Он уже взял в руку блокнот, отстегнул ремень безопасности и был готов пуститься в бой.

– Пулнаброн – это гробница. Ей больше двух тысяч лет.

Я сощурилась, разглядывая серое пятно:

– Гробница? Вы ничего не говорили про гробницу.

Роуэн нажал на тормоза, и Иэн вылез из окошка, зажав блокнот под мышкой.

– Увидимся там! – бросил он через плечо и побежал к груде камней, хлюпая кроссовками.

Роуэн одобрительно свистнул. После того как я признала поражение, он почти не разговаривал. Болтал в основном мой брат, но видно было, что Иэну неуютно, как будто он забыл срезать бирку на футболке и теперь она царапала шею. Правда, заметить, что Иэна гложет чувство вины, было непросто, потому что его затмевала неуемная энергия.

– Он похож на шлемоносного василиска, – заметил Роуэн. – Знаешь, такие ящерицы, которые настолько быстро бегают, что могут удержаться на поверхности воды?

Я перелезла на переднее пассажирское сиденье:

– Обещай, что ему ты этого не скажешь. Мы же не хотим, чтобы у Иэна развился комплекс шлемоносного василиска?

На щеке у Роуэна снова появилась ямочка.

– Обещаю.

Парковка больше походила на огромную грязную лужу, которая поглотила мои кеды, едва я вылезла из машины. Солнце закрывали бледные облака, лишая меня даже иллюзии тепла. Я обхватила себя руками. Ну почему никто меня не предупредил, что Ирландия – это одна большая морозилка? Когда прилечу в Италию, первые несколько часов буду греться на солнышке, как большая буханка чиабатты. Ну и болтать с Линой.

Скоро Лина обо всем узнает. По спине у меня пробежал холодок.

– Замерзла? – спросил Роуэн.

– С чего ты взял? – с иронией откликнулась я, чуть ли не стуча зубами.

– Наверное, с того, что ты дрожишь, как щенок из жуткой социальной рекламы про жестокое обращение с животными. У вас ведь в Штатах крутят такую рекламу? «Всего шестьдесят три цента в день, и вы тоже сможете спасти маленькую блондинку от холода…» Я их часто вижу по телевизору.

– Да, я тоже.

Арчи души не чаял в братьях наших меньших, и в детстве мы всегда звали его к телевизору, когда начиналась подобная реклама, чтобы посмотреть, как он разрыдается. Братья и сестры особенно друг к другу жестоки. Когда папа об этом узнал, он отругал нас за использование социальной рекламы о жестоком обращении с животными в жестоких целях и заставил отдать в организацию по защите животных все наши карманные деньги за месяц.