Классная для мачо - Мария Фирсова

— Неплохо утро началось, Мария Александровна, — зевнув, выдал этот гад четырехглазый.

— И вам не хворать, Александр Сергеевич, — попыталась я сползти с этого… не находила приличных слов, а еще переживала, вдруг кто сунется в палатку.

— Я согласен, чтобы каждый день так начинался, ну можно еще и в коленно-локтевой, конечно, — выдал мачо, а я икнула даже от ярости.

Щеки залились краской, вот не стоило это представлять, в общем. К чему эта визуализация в голове?

Но от слов мачо теплые волны проносились по телу. И уже плевать было на пасту и все остальное.

Его голос гипнотизировал, он напоминал в этот момент факира, который очень умело подобрал мелодию на своей дудочке, а я медленно, словно дразня, в первую очередь саму себя, откликалась на его вибрации.

— Оставь свои фантазии для Кошкиной, — парировала все-таки, прорычав сквозь зубы.

Этот засранец вместо того, чтобы оказать поддержку беспомощной девушке, взял и перекатился на спину, а свою горячую ладонь опустил нагло на мой зад, хлопнув от души.

— Извращенец.

— Да, — не стал тот отнекиваться, — я себя плохо вел вчера вечером, накажешь?

— Приноси дневник, сделаю запись красной ручкой.

— Предпочту губной помадой где-нибудь в районе паха, — не унимался Терехов, продолжая шлепать меня по ягодицам, не позволяя встать на ноги.

— Хорошо, я поговорю с завучем, если даст добро, — съязвила, в свою очередь, пнув ногой этого козла мажористого.

С внешней стороны палатки послышался шорох как-то слишком внезапно, хотя чего удивляться, судя по тому, что Егора не было внутри, он топтался где-то в лесу. Но мы с Тереховым, не сговариваясь, затихли, а в следующее мгновение раздался голос Кошкиной.

Вот же стерва, она когда-нибудь уймется?

— Александр Сергеевич, пора к завтраку, мы приготовили такую гречневую кашу. Не хватает только вас и Марии Александровны.

Вот же дьявол, все-то она видит. Не хватает… ага, знала бы та, где я находилась, уже давно сделала из еловых шишек куклу Вуду.

Мачо приложил палец к губам, причем к моим, перед этим резко дернув меня к себе.

Я вытаращила глаза, а сердце зашлось так, что готово, кажется, упасть к пяткам.

— Спасибо, Юлия Анатольевна, буду через десять минут… — елейно пропел Терехов, подмигнув мне. — А Мария наверняка гуляет где-нибудь по лесу, собирает гербарий…

— Для одного козла, — прошептала я ему в ухо, не забыв после укусить того за мочку.

Терехов продемонстрировал мне кулак, а я ему средний палец. Ну вот и пообщались интеллигентные люди.

Кошкина, к счастью, не стала встречать ковровой дорожкой у палатки отца года, позволяя нам перевести дыхание и выбраться наружу поочерёдно. Что же… дело оставалось за малым: поучаствовать в конкурсах, как-то пережить еще одну ночь желательно подальше от всяких озабоченных и вернуться домой.

Весь день я игнорировала мачо, хотя он периодически попадался на глаза, демонстрируя недвусмысленные взгляды. Я только фыркала и отворачивалась, хотя коленки в это мгновение подкашивались. Хорош, конечно, этот наглец. Так бы и съела, но, увы… он был как шоколадка для диабетиков, лучше смотреть, но в рот не совать.

Наверное, окружающие думали, что я очень переживаю по поводу конкурсов, не хочу ударить в грязь лицом, но в моей голове бегущей строкой проносилось все, чтобы я сделала с Тереховым, начиная от спрятать труп под кустом калины до позы шестьдесят девять. От стыда краснели уши, а в глазах играли языки пламени. И если бы не дети, суетящиеся вокруг, я уже давным-давно взвыла бы от раздирающих меня противоречий.

Ночь приближалась медленно, лес погружался в сумрак, и все казалось уже не таким безопасным, как при свете дня. Тени пугали, под каждым кустом виделось то, чего нет, и я уже сильно засомневалась, а стоило ли принимать участие в спортивном ориентировании. Для деток — это, конечно, выглядело как приключение, а для завуча — попытка похвастаться перед директором достижением, если только часть не заблудится, а вторую не покусает кабан.

— Машка, — хлопнул меня по плечу Арсений, выводя из некоего ступора, — не дрейфь, я ориентируюсь на местности отлично. Один раз с бодуна прошел семь километров.

— До дома?

— Не совсем, дом оказался в другой стороне, но это не главное, — улыбнулся широко Зорькин. — Я в армии служил в отличие от очкарика, потому настоящий мужик покажет, кто в этом лесу главный, — согнул он руку в локте, гордясь своими мускулами.

Пожала плечами, а что еще делать оставалось. Только довериться Зорькину и инстинкту самосохранения.