Уволить секретаршу! - Галина Куликова

– Располагайся, – предложил Куракин, швырнув пиджак на журнальный столик.

Синяя рубашка, вероятно, была реквизитом и осталась в студии. Вместо нее под пиджаком обнаружилась футболка, которая Серафиму обескуражила. Во время эфира она представляла, как будет расстегивать на Андрее пуговицы – одну за другой – и проведет ладонью по его груди. А с этой штукой что делать? Тупо тянуть через голову? Смешно. И несексуально.

То, что Куракин может сам проявить инициативу, как-то не приходило ей в голову.

– Так что ты хочешь заказать – пиццу или суши? – спросил Андрей, разгуливая по дому и избавляясь по очереди от часов, носков и ремня. – Не возражаешь? Я веду себя беззастенчиво, но это все потому, что ты уже сто раз лицезрела меня в самых разных видах. Кажется, даже в трусах.

– Тогда это не было особо волнующим зрелищем, – пожала плечами Серафима. – Не знаю, конечно, как сейчас… Пожалуй, я буду суши.

Пока Куракин звонил по телефону в ресторан, Серафима прикидывала, как могут дальше развиваться события. Есть она совершенно не хотела. Суши были просто некой данью традиции. Традиция тоже, впрочем, оказалась киношно-журнальной: сначала влюбленные ужинают, а потом занимаются любовью. Впрочем, они еще не влюбленные. Вот когда все произойдет, тогда… Говорят, что секс ужасно сближает пару. Ну, немудрено. К утру они уже будут знать друг о друге множество интимных деталей…

– Сима, тебе налить? – спросил Куракин, подняв вверх огроменную бутылку с янтарной жидкостью. – Это вкусно.

Этикетка была знакомой. Такую этикетку она постоянно видела в барах, в кино, в магазинах…

– Налей, – махнула рукой Серафима, не представлявшая даже приблизительно, что находится в бутылке. Но ей хотелось выглядеть бывалой девушкой, и она в этом не призналась.

Куракин щедро плеснул ей жидкость в низкий стакан, и она от души хватила непонятно чего, почувствовав, как загорелась гортань. Куракин наливал ей еще пару раз, поглядывая на нее искоса. Через полчаса принесли суши, они ели и снова запивали этой самой янтарной штукой, и тогда-то Серафима поняла, что окосела.

Потом каким-то непонятным образом диван крутнулся, и оказалось, что она лежит на нем, а сверху нависает Куракин. Он пытался ее целовать и при этом как-то очень активно нажимал ей локтем на желудок. Это было невыносимо.

– Подожди, – пробормотала Серафима и попыталась отпихнуть Андрея двумя руками. – Дай мне воздуха!

После этого воздух как-то стремительно закончился, и Серафима не помнила больше ничего.

Глаза она открыла только потому, что кто-то долбил ей ломом по голове.

– А-а, – застонала несчастная и приоткрыла веки.

Вокруг, куда ни глянь, была постель в нежных шелковых складочках. Она увидела свои голые ноги и ощупала себя правой рукой. Кружевное белье на месте, а платья нет.

– А-а, – снова промычала Серафима и со скрежетом повернула голову.

Солнечный свет иголками впивался в зрачки. Прежде чем снова сомкнуть веки, она увидела Куракина, который лежал на животе, засунув голову под подушку. Она протянула руку и ощупала его шею, потом спину, потом задницу. Мужчина ее мечты был голый.

Она еще немного поводила ладонью по его коже, рассчитывая обнаружить хоть какую-то одежду.

– О-о-о, Серафима! – простонал из-под подушки Куракин. – О-о-о! – повторил он таким же страшным скрипучим голосом и добавил: – Серафима, ты просто свинья.

Это было так неожиданно, что если бы она могла, тотчас вскочила бы с кровати.

– В каком смысле? – спросила она, преодолевая сопротивление языка, который разросся до невероятных размеров и не желал двигаться во рту.

– В том смысле, что ты сорвала наш романтический ужин, – Куракин появился из-под подушки.

Это было понятно по тому, как спружинила кровать, и еще по голосу: он звучал теперь гораздо отчетливей.

– Тебя так тошнило, так тошнило… Я чуть не сдох, глядя на тебя.

Серафима некоторое время ворочала в голове мысли, потом одна из них выкатилась у нее изо рта, превратившись в слова-булыжники:

– Это суши виноваты.

– Нет, это не суши, – возразил Куракин. – Это твое пьянство. Почему ты мне не сказала, что не можешь пить?

– Почему не могу? – вяло пробормотала Серафима. – Я могу.

Куракин сполз с кровати, словно корабль, спущенный на воду по стропилам – медленно и важно. Серафима смотрела на него сквозь ресницы. Так же, голышом, он отправился куда-то и вернулся со знакомым стаканом.

– Придется тебе сесть и выпить. – Серафима застонала. – Ну, что ты скрипишь, как старая сосна? Как в детстве я с тобой возился, так и теперь приходится… Хорошо, что мы не поехали в ресторан. Если бы ты надралась там, я бы тебя до дома не дотащил.

– Я не очень много вешу, – пробормотала Серафима.

– Зато ты очень много размахиваешь руками. И ногами тоже.

Примерно через час Серафима пришла в себя настолько, что смогла выпить чашку кофе. Сидела она при этом самостоятельно.

– Так между нами ничего не было? – в десятый раз спрашивала она Куракина. В ее голосе слышалось неподдельное огорчение.

– Было все, кроме самого интересного.

– Все?

– Я тебя раздевал, носил на руках, прижимал всем телом к кровати.

– Зачем? – Серафима посмотрела на него с подозрением.

– Ты рвалась на балкон, на лестничную площадку, на крышу… Это было невыносимо, если честно. Я-то думал, что у нас получится все, как в кино. Ты, я, суши, «Джек Дэниэлс»…

– Кто это такой?

– Тебе лучше не знать, – проворчал Куракин. – Слушай, Серафима, а у тебя вообще когда-нибудь с кем-нибудь что-нибудь было?

– Не скажу, – она отхлебнула кофе, глядя прямо в чашку.

– Ну, скажи! По старой дружбе.

– Если пообещаешь, что мы все это повторим…

– Нет!!!

– Я имела в виду, повторим попытку романтического ужина. Ты не будешь поить меня ничем, кроме тоника и клюквенного морса.

– Ладно, уговорила. Так что? Были у тебя любовные связи?

– Да, были, – проскрежетала Серафима, которой чертовски не хотелось исповедоваться. Мало ли, как Андрей воспримет ее откровенные признания? С другой стороны, если они скоро поженятся, то должны знать друг о друге все.

– У тебя было много мужчин?

– Две штуки, – Серафима откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. С закрытыми глазами жить было проще.

– Забавно, что счет у тебя идет на штуки. Как будто речь не о мужиках, а о селедке.

– Какие там мужики? Первый раз это случилось в десятом классе.

– Ого! А тетка Зоя?

– Это был бунт, направленный против ее тирании. Конечно, она ничего не знала. Все случилось быстро и не оставило никакого впечатления. Во второй раз это получилось… анекдотично. Он целовал меня в бока, мне было страшно щекотно, и я визжала. Потом он начал целовать в другие места, и стало еще больше щекотно.