Только я в твоей голове - Виктория Лукьянова

– И что же там такого интересного? – Он срывается даже быстрее, чем я рассчитывала. Но и я не планирую оттягивать момент, потому что уже больше не могу ждать. Все внутри вскипает и опаляет, звенит гулом в ушах, вибрирует кровью в сосудах. И я резво поворачиваю к нему ноутбук, и на вспыхнувшем мониторе Демьян видит лицо своего друга. Ту самую фотографию, на которой Макаренко Сергей улыбается профессиональной белозубой улыбкой.

– Да, вот кое-что нашла.

– И? – звучит следом. Я смотрю на лицо Савицкого и немею на секундочку. Он словно не удивлен. Или так хорошо притворяется? Что же, ему удается меня напугать.

Торопливо проглатываю комок и сразу же открываю вторую вкладку. Там фотография Иры из бара. Та самая отправная точка для моих беспокойных дней.

– Вот еще, – указываю на снимок, и Демьян рассматривает фотографию. Довольно долго рассматривает, а после поднимает кружку, делает пару глотков, и смотрит на меня. – Ничего не скажешь?

Я вспыхиваю и жду его реакцию. Черт подери, любую реакцию, а не молчание. Но он как и прежде отпивает по глотку чай, сверлит меня нечитаемым взглядом и ждет… Чего же ждет? Когда я взорвусь? Устрою ему истерику? Закачу грандиозный скандал с разбитой посудой? Что, черт подери, он ждет?

Но вместо того хаоса, который творится в голове и который рвется из меня словесной тирадой, я смотрю в его темные глаза и не могу поверить в то, что там вижу. А ведь Макаренко был прав. Или Демьян… Я не такая как все. Я не закачу истерику. Потому что мне она не нужна. Не хлопну громко дверью. Я просто уйду тихо. Как делала раньше, так делаю и сейчас.

– Ты, наверное, и не вспомнишь, – начинает он неестественным металлическим голосом, от которого по коже мчатся мурашки, – но мы были знакомы еще до того, как начали работать вместе.

Я медленно качаю головой и пытаюсь понять – о чем он вообще говорит. Знакомы? Нет, мы точно не знакомы! Иначе бы я запомнила это наглое самодовольное лицо и шуточки ниже пояса. Ведь Савицкого вообще нельзя не заметить. Я что ему в детском саду насолила или в школе? Или подрезала на дороге? Не уступила в очереди? Мысли как пули выстреливают и бьют по нервным окончаниям. Но я молчу и позволяю ему говорить дальше. Пусть поделится своей фантастической теорией о том, как звезды сошлись, как наши гороскопы идеально совместимы. Уж лучше такую пургу выслушать, чем поверить в то, во что мой рациональный мозг отказывается верить. Потому что в простые совпадения я не верю.

– Это была конференция для молодых предпринимателей. Ты там была вместе с Георгием Вячеславовичем. Он-то нас и познакомил.

Я сглатываю ком, вставший поперек горла, и всматриваюсь в лицо Савицкого. Ищу подвох, ложь, хоть грамм лжи, но ничего кроме упрямого взгляда не вижу. Ему нет смысла лгать. Он и так в утонул во лжи.

– Да, видимо не запомнила. Нас было несколько человек. Но из всех ты почему-то проигнорировала именно меня. А я вот запомнил тебе, Лана. Очень хорошо запомнил.

Я вновь заглатываю вязкую слюну. В его голосе пропадает металл, там звучит нечто иное. Пугающее. Заставляющее насторожиться и сжаться, ожидая броска.

– Прошла мимо меня, виляя своими охерительными бедрами, – сладко произносит Демьян. – В тот день на тебе была белая блузка и темно-бордовая юбка.

Да, я помню ту конференцию. И помню, почему поехала я, а не кто-либо другой, хотя моя кандидатура рассматривалась в последнюю очередь. Я вообще не планировала уезжать на конференцию, меня практически застали врасплох. И когда я очутилась в огромном зале, наполненном людьми, многих из которых я видела впервые, я растерялась. И как сейчас объяснить Савицкому, что я его просто не заметила, потому что тогда он был похож на пару десятков других людей, с кем мне уже довелось познакомиться? Голоса, имена, лица – всё слилось воедино…

– Знаешь, когда Георгий предложил мне эту должность, я сразу вспомнил тебя.

– Мой зад? – голос вопросительно срывается на ультразвук, а взгляд устремляется на хитрую улыбку. Ох, неужели… Да ладно!

– О нет, Лана! Как я мог?! – заигрывает, но сдерживается и берет эмоции под контроль. – Я просто вспомнил о тебе, а вот когда уже принял довольно привлекательное предложение о работе, понял, что не ошибся. Ведь ты все еще была в компании. И все также по необъяснимой для меня причине избегала меня.

– Я не избегала, – взволновано произношу, припоминая первый день, когда Савицкий появился на пороге нашей фирмы.

Да, в тот день он произвел на меня впечатление, и не самое приятное. Словно я что-то почувствовала, стоило мне взглянуть в эти темные как грозовое небо глаза. И шестое чувство шепнуло – держись от него, Лана, подальше. Ох, не поверила себе, подпустила, хоть и держалась долго. И вот на тебе, расхлёбывай. А ведь больно. В груди сердце сжимается и болит.

– Не понимаю… Зачем тебе это зачем вся эта чертова переписка? Играл со мной? Ради смеха? Забавлялся? – срываюсь и рычу сквозь зубы, смаргивая слезы, которые жгут глаза.

Демьян отрицательно качает головой, выпуская из рук кружку. Кладет ладонь на крышку ноутбука, закрывает его и смотрит на меня, будто не мигая. Будто ждет… А я говорить не могу. Слезы душат. Я сорвалась.

– Я никогда не играл с тобой, Лана. Никогда.

– Знаешь, не убедительно, – шепчу, громко шмыгая. – Ни капельки не убедительно.

– Потому что ты меня не замечала. Или вовсе шарахалась, стоило мне появиться. Что я бы не делал, ты все время убегала. А там, – он на мгновение замолкает и между нами повисает давящая тишина, – там ты была живой. Общалась, пусть и в переписке сдерживалась. Но мне было мало. Все равно мало. Ты нужна мне целиком, полностью и без остатка. А не те кусочки, как подачка, которые бросаешь раз от разу.

Я больше не могу держать себя. Его слова ранят. Нет, они рвут на кусочки, на те самые, которые он не хочет принимать. Ему нужна я вся. А что нужно мне? Нужен ли мне обман? Эта возня, детская игра, которая топчет мои чувства…

– Уходи.