Недоверчивые сердца - Никола Марш

— Послушайте, Дайлип, давайте перейдем к делу…

— Терпение, мой друг, терпение. — Он прикрыл глаза, припоминая былое, потом открыл и уставился в лицо Этану. — Когда я встретил мою Сайришу, я был бедным студентом, а она была уже помолвлена с сыном знаменитого врача. Однажды в университете наши пути случайно пересеклись. Я ее нечаянно толкнул, она выронила книги, а я помог их поднять. И в тот же миг я понял, что она — моя единственная.

— Зачем вы мне это рассказываете?

Дайлип нахмурился и погрозил пальцем:

— Затем, что я никогда не колебался в выборе цели. Я не знал, получится ли у нас с ней что-нибудь, но решил, что она должна стать моей. Все остальное не имело значения.

Этан потер шею:

— Мы с ней слишком разные. Есть сложности.

— Тьфу ты, сложности! Единственная сложность вот в этом. — Дайлип постучал себя по голове. — Вы слишком много думаете. Слишком много анализируете. Так и пропасть недолго. — Он указал на сердце Этана. — Нужно думать этим. Пусть сердце управляет вашей головой. Вы блестящий бизнесмен. Наверное, вам чужды сердечные порывы.

Да, черт возьми. Этан никогда не позволял сердцу управлять головой. С раннего детства. Мать была единственной женщиной, которой принадлежала часть его сердца, но ей понравился другой. И она ушла из его, Этана, жизни. Бросила сына, предоставив ему, пятилетнему, самому заботиться о себе. Он остался без семьи, без денег, без дома.

— Если вы ее хотите, вот это, — Дайлип постучал себя по левой стороне груди, — должно править вот этим. — Он показал на свою голову. — Все просто. Сунил возвращается. Сейчас, мой друг, мы займемся делами, но запомните то, что я вам сказал.

Запомнить-то он запомнит, да что с этим делать?

Мама готовила великолепно, но настоящая кухня Гоа, каждое блюдо которой поглощалось в огромных количествах, оказалась безукоризненной.

Тамара была особенно неравнодушна к бибинкам, приготовленным из муки и кокосового молока с топленым маслом и сахарным песком, приправленным мускатом и кардамоном.

Сдобно. Вкусно. К ним очень быстро привыкаешь.

Совсем как к Этану. Но его сладость испарилась немедленно, как только он добился того, что она начала ему доверять.

Тамара подошла к кромке воды. Волны с шелестом накатывали на берег. На пляже Колва была какая-то особенная атмосфера. Здесь появлялось ощущение, что на свете все возможно. Молодая женщина любовалась бесконечной морской бирюзой, исчезающей в сгущающихся сумерках.

Тамара подобрала широкую юбку и вошла в воду. Щиколотки приятно ласкала теплая вода.

Ребенком она довольно часто бегала по мелководью, прыгала, плескалась, шалила. Родители шли рядом и улыбались.

Потом они отправлялись на Окленд-стрит, где и сейчас находится множество кондитерских. Смеясь, Тамара прижималась носом к каждой витрине. Предстоял очень трудный выбор — то ли шоколадный эклер, то ли ванильное пирожное с кремом.

А затем она шла между мамой и папой, держала обоих за руки и считала себя самой счастливой девочкой на свете…

Вдруг ее ударила по ногам довольно большая волна. Юбка намокла почти целиком. Тамара рассмеялась — в окружающей тишине смех прозвучал непривычно громко. Сколько времени прошло с тех пор, как она смеялась так в последний раз?

Этан научил ее вновь смеяться. На прошлой неделе.

Этан, Этан, Этан… Господи, разве нельзя думать о чем-нибудь другом?!

Тамара побрела по берегу. Навстречу ей двигалась чья-то долговязая фигура. Она не обратила бы на нее внимания, но эти широкие плечи, знакомый наклон головы… Женщина взглянула еще раз, и пульс засбоил, а потом и вовсе ударился в галоп, когда фигура направилась прямо к ней.

Не может быть!

Оказывается, может.

В тот же миг она напрочь забыла, почему ей надо держаться подальше от Этана. Ноги сами летели по песку и несли ее прямо в его объятия.