Недоверчивые сердца - Никола Марш

— Я никогда не видел тебя такой спокойной и довольной. Ты в самом деле счастлива?

Тамара кивнула. Она действительно никогда и нигде не чувствовала себя так безмятежно, как на пляже Колва.

— Нет, здесь что-то большее, — задумчиво протянул Этан.

Он был прав. В Мельбурне, после смерти Ричарда, Тамара тоже осталась одна, но тогда все обстояло иначе. Ее затянул водоворот похорон и бесчисленных поездок к адвокатам. Она захлебывалась в потоке бумаг, да еще пришлось разбираться с красоткой Соней, подружкой Ричарда.

А здесь она могла быть самой собой.

Она улыбнулась:

— Ты, наверное, считаешь, что хорошо меня изучил, да?

— Я смело могу утверждать, что здесь ты чувствуешь себя комфортно.

— Это из-за места. — Она показала на бесконечные пески, мерцающее море, небо в пурпурных полосах, усыпанное бриллиантами звезд.

— Я очень рад за тебя, Там. Очень рад.

Она понимала, что Этан говорит искренне, и за это полюбила его еще больше. Тамара призналась себе, что тосковала по нему.

И вот он здесь, со своей лихой пиратской улыбкой, в шортах цвета хаки и белой футболке, подчеркивающей загар. Этан Брукс был великолепен. Молодая женщина надеялась, что, приехав сюда, он выразит готовность заняться изучением той искры, которая то и дело мелькала между ними.

— Ты так смотришь… — произнес он.

Испугавшись, что покраснеет, она вздернула брови:

— Я?

Этан наклонился и поцеловал ее:

— Ага. И сияние твоих прекрасных глаз говорит, что у меня есть шанс.

— Только если тебе повезет.

Взглянув на обиженное лицо Этана, Тамара засмеялась, выскользнула из его рук, подобрала длинную юбку и кинулась бежать по песку. Он бросился за ней.

Она никогда не чувствовала себя такой беспечной, такой непосредственной и искренней. И если Колва оказал такое волшебное влияние на Тамара, что этот пляж сделает с мужчиной, который ухватил ее и уронил на песок возле самой хижины?

— Эй, не смей отрабатывать на мне свои приемчики, — предупредила женщина.

Она опиралась на его грудь. Их тела разделяли всего две тонкие ткани: шифон и хлопок. Озорная улыбка замерла у нее на губах, потому что у Этана вдруг потемнели глаза.

— Я пошутила.

Тамара испытала разочарование, когда он поднялся и потянул ее за собой:

— Учти, мое самолюбие легко ранить, так что будь со мной поласковее.

Молодую женщину не обманула мелькнувшая на губах Этана улыбка. Уж очень она была печальной.

— Буду иметь в виду. — Тамара показала на хижину. — Может, ты станешь менее чувствительным, если закинешь в свою бездонную бочку побольше еды?

Этан сразу оживился. Она рассмеялась и открыла дверь:

— Кухня — слева. Ужин нужно только разогреть. Я быстренько приму душ, и мы поедим.

— Правильно. Увидимся через десять минут.

— Через пять, — возразила Тамара. — Я тоже проголодалась.

Этан схватил ее руку, поднес к губам и запечатлел на ладони горячий, обжигающий поцелуй:

— Я правда очень рад, что приехал.

— И я, — пробормотала женщина. Поцелуй жег руку. Она сжала пальцы и медленно, не сводя с него глаз, направилась в ванную. Закрыв за собой дверь, она всем телом привалилась к ней. Сердце прыгало в груди, гормоны вели себя просто неприлично.

Привлеченный запахом рыбы, лука и имбиря, Этан вошел в крошечную кухню. Если учесть, что он несколько дней не мог ничего есть, то сейчас чувствовал себя настоящим хищником. И не только по отношению к еде. Как только он увидел Там, его охватило желание, да такое мощное, что Этан уже не понимал, как он отпустил ее в Дели.

Когда она, сияя, бросилась к нему, все его сомнения смыло, словно вечерним отливом.

Этан не считал себя романтическим парнем — женщины, которым нравилось появляться на людях с миллиардером, не оставляли места для романтики. Но если бы он все же был склонен к ней, то признал бы, что их сегодняшняя встреча являла собой превосходную картину, достойную того, чтобы в будущем поведать о ней детям и внукам.

Стоп!

Этан замер. Как получилось, что он подумал о детях?

Наверное, это голод повлиял на него. Направившись к холодильнику, он извлек из него блюдо с рыбой, заправленной карри, миску с приготовленным на пару рисом и салат райта из свежих помидоров, огурцов и лука, залитых несладким йогуртом.

Этан поставил рыбу разогреваться. Он удивился при мысли о том, что ни разу за весь день не вспомнил о своей драгоценной «Амброзии».

Занимаясь ресторанным бизнесом, он с удовлетворением наблюдал, как его детище постепенно занимает ведущие позиции, однако никогда не забывал, из каких низов поднялся.

Этан помнил, как крутился возле задних дверей «Ma Пти» в надежде обнаружить что-нибудь съестное, как попал под крыло великого Арно Фурье и прошел обучение в его ресторане. Как работал по восемьдесят часов в неделю и каждый цент откладывал на свой первый ресторан, а потом и на ресторанную сеть. Он еще помнил парнишку с грязью под ногтями, выискивавшего на свалке заплесневелые булочки. Помнил постоянное чувство голода.

Почему бы не рассказать Там правду?

Они говорили о ее семье, ее карьере, но Этан старательно избегал любых вопросов о себе. Он боялся испортить свой имидж в ее глазах.

Почему? Чего он стыдится? Боится, что она будет смотреть на него свысока?

Да, черт возьми! Чем меньше говорить о своем постыдном прошлом, тем лучше. Он будет последним дураком, если даст ей хоть малейший повод усомниться в нем.

— Очень недурно пахнет.

Тамара вошла в кухоньку. Теперь на ней было платье без рукавов, красное, в мелкий белый горошек. Мокрые волосы она забрала в хвостик. Кожа ее светилась. Этан поспешил поставить на скамью блюдо с рисом, пока оно не выпало из ставших неловкими пальцев.

Таково воздействие на него этой женщины: он сразу становился неумелым, ничего не понимающим от одной только ее улыбки, от одного взгляда изумрудных глаз из-под полуопущенных длинных черных ресниц.

— А теперь кто «так» смотрит? — весело поинтересовалась она. Тамара подняла крышку кастрюли и помахала рукой, чтобы уловить аромат блюда. — Подожди, ты еще не пробовал рыбу под мойли. Это нечто сказочное.

Благодарный ей за то, что она дала ему возможность прийти в себя, Этан торопливо сел за стол.

— А чем мойли отличается от карри?

— Другие специи, другой способ приготовления.

Она взяла кувшин с ласси манго, освежающим напитком, которым в Индии запивают острые блюда и который Этан полюбил, стаканы и поставила все на стол.