160 шагов до Лео - Соль Астров

Я увидела Риту, которая разнимала Энцо и Леонардо.

— Ба, что там происходит? — у меня пробежала по телу холодная дрожь

— Табак их знает, что они задумали! — сказала бабушка, сняла с вешалки шаль и, накидывая ее на плечи, торопливо вышла из дома. За ней выбежала и я. Перед нами развертывалась батальная сцена уличного масштаба.

Разъяренная Рита истерично кричала: “Smettete subito!”, Феличита заливалась лаем, но Лео и Энцо не обращали внимания и продолжали потасовку. Вдруг Лео ударил того, кого прежде называл своим лучшим другом и тот отлетел к дороге. Рита что-то тараторила на итальянском так быстро, что я не могла разобрать ни слова.

Беата и Ирма тоже подбежали к Рите:

— Что случилось? — взвыли они в один голос.

Рита со злостью обратилась к бабушке:

— Сандра, вот ты мне скажи. В чем мой внук-то виноват?

— Ты о чем? — бабушка метнула на нее яростный взгляд.

— Вот, полюбуйся! — она указала на державших за грудки друг друга парней. Из носа Леонардо уже текла кровь, а у Энцо над левой бровью краснела ссадина. — Вы посмотрите, что засранцы, делают! А еще вчера и дня друг без друга не могли прожить! — причитала Рита и в ужасе держалась за голову.

Мы все выбежали на улицу, удивлённые дуэлянтами, которые раньше даже “Левайсы” вместе покупали.

— Что вы делаете? Совсем с ума сошли? Да я вас обоих сейчас в полицию сдам! — кричала бабушка, и лицо ее покраснело.

Рита заголосила:

— Ты что совсем спятила? Какая полиция? — казалось, она вот-вот набросится на бабушку.

У меня текли слезы: «Что происходит? Неужели из-за меня?»

Я, залетев пулей в дом, носилась, как ужаленная, не соображая, что делать: звонить ли в полицию, искать ли аптечку с валерьянкой для Риты и пластырем для ребят или закрыться от страха в своей комнате. Схватила со стола салфетку, чтобы вытереть слезы, и снова выбежала на улицу.

Когда я вернулась, Леонардо уже вытирал кровь с носа рукавом, Энцо отряхивал брюки от пыли, досадуя на рваную дыру на колене, а женщины трещали без умолку, желая получить ответы.

Я подбежала к Леонардо, положив левую руку на его плечо, а правую, с салфеткой, протянула к разбитому носу. Но он задержал взгляд на моем безымянном пальце, где на солнце сверкнул бабушкин подарок. А потом увернулся от протянутых рук и пошел в сторону дома, вытирая кровь рукавом. За ним, причитая и махая руками, семенила Рита.

Когда они скрылись за оградой своего сада, бабушка подошла к Энцо и потребовала:

— Рассказывай, что тут произошло! Вы специально этот спектакль устроили?

— Это наше дело, синьора Сандра. А внучке вашей мои самые искренние пожелания, — с наигранной вежливостью сказал он, и делал поклоны, как только что закончивший выступление артист на сцене.

— Табак знает, что вы не поделили! Ведь как жопа и штаны всегда вместе!

Бабушка толкнула Энцо под локоть:

— Давай, зайди, мы тебя в порядок приведем. Иначе мать тебе еще добавит. Ассоль, чего стоишь, как на похоронах? Веди же его в дом!

Под впечатлением от случившегося, я снова чувствовала, что обстоятельства загоняют меня в угол, и я не в силах что-либо изменить.

Я посмотрела на Энцо. От кривой улыбки шрам над губой был заметен еще больше:

— Сделаешь мне кофе? Только мне americano. Где можно руки помыть?

В голову пришла вдруг мысль, что мне трудно будет понять того, кто пьет черный американо. У него уже не тот вкус и аромат. Анька бы уже, конечно, нашла связь между этим напитком и его стилем жизни.

Я указала на ванную, достала ему чистое полотенце и направилась к кофе машине. Бабушка с Беатой сидели на диване в дальнем углу комнаты и о чем-то секретничали. До меня долетели лишь обрывки их шепота:

— Перестань! Сын за отца не отвечает. Ты не можешь приписывать ему то, о чем не знаешь наверняка. Это слухи и ничего большего.

— Так почему бы тебе не рассказать ей, кем на самом деле являются его дед, его отец? — Беата бросила на меня взгляд, полный сожаления и тревоги.

— Это ничего не изменит. Я не хочу, чтобы она меня потом в чем-то винила, — возразила ей бабушка.

Я наблюдала за Беатой, которая поднялась, направляясь к столу, и громко сказала:

— Давай я сама отрежу хороший кусочек для синьорино Массакра.

Я слышала, как Энцо вышел из ванной и скрипнул, садясь в кожаное кресло.

Ирма вернулась к виниловым пластинкам, вытащила одну из них и минуту спустя из проигрывателя полилась песня группы Ганзен Роузес “Милое моё дитя”

Я взяла ложечку из ящика, насыпала сахар в кофе, захватила салфетку и понесла все Энцо. Но он сидел с закрытыми глазами и двигал руками в такт музыке, словно играл на гитаре.

— Держи! — громко сказала я, протягивая ему чашку. Открывая глаза, он схватил меня за руку так, что я пролила немного кофе на кожу кресла:

— Какая же ты классная сегодня! — взял чашку и поставил ее перед собой на журнальный столик. Я вытирала салфеткой кофе с дивана, и он снова сжал запястье, притягивая к себе:

— Послушай, Лео просил меня кое-что тебе передать. Пока мы там по-мужски говорили.