Хорошая плохая девочка - Николь Келлер

– Я за тобой заеду сегодня после работы, – не спрашивает, а утверждает Марк. А я могу лишь невинно хлопать глазками, не понимая, что происходит.

– Зачем?

Марк закатывает глаза, всем видом показывая, что теряет терпение.

– Потому что ты без машины. Хочешь толкаться вечером в переполненном душном автобусе? Или метро? Уверяю тебя, такси сюда не приедет в час пик, а если и приедет, то влетит тебе эта поездочка в копеечку.

Внимательно смотрю на него с долей благодарности, осознавая, что Воскресенский целиком и полностью прав. Я терпеть не могу общественный транспорт и не помню, когда в последний раз пользовалась им. Но, несмотря на это, не могу держать в узде свой сарказм:

– Боишься, что снова сбегу?

– Хер ты от меня куда денешься теперь, Катя, – протянул Марк, понижая голос, а вот температура в салоне моментально на порядок поднялась.

Он гипнотизирует меня темным взглядом, а я не могу пошевелиться. И не хочу. В этот момент окончательно решила выпустить на волю все свои тайные желания и перестать думать о постороннем. Марк прав: надо дать шанс. Прежде всего, себе. И перестать, наконец, бояться отношений.

Марк обрушивается на меня с глубоким поцелуем, моментально проталкивая язык, заставляя подчиниться его воле. Я плавлюсь в его руках, как горячий шоколад, и сама не замечаю, как притягиваю за шею, желая стать единым целым с этим парнем. Он самозабвенно трахает мой рот, сжимает грудь и перекатывает сосок между пальцами. От этих его действий в трусиках моментально разгорается пожар.

Я не сдерживаюсь и стону Марку прямо в губы. Парень моментально отстраняется и смотрит пьяным взглядом.

– Не делай так, – произносит он хриплым голосом, как будто не первый день болеет ангиной.

– Почему? – неосознанно облизываю губы кончиком языка. Марк моментально переводит взгляд на мой рот, а в глазах разгорается пожар с еще большей силой.

– Потому что я просто перекину тебя на заднее сиденье и трахну прямо тут, на стоянке перед твоим офисом. И все твои коллеги будут знать, насколько качественно тебя жарит твой мужчина.

«Мой мужчина». От этих слов непонятное тепло разливается в груди вкупе с чувством гордости. С каждым разом Марк открывается для меня с новых сторон, и признаться честно, я представляла его совершенно другим: наглым, нахальным и инфантильным, как большинство представителей «золотой молодежи». А на деле Воскресенский оказался заботливым, со стальным характером и знал, чего хочет от жизни. И мне приятно слышать, что Марк сам называет себя моим мужчиной.

Я тяжело сглатываю, представив во всех красках эту картину: как Марк раздвигает мои ноги, закидывает их себе на плечи и резко входит одним толчком. Очевидно, все представленное отразилось в моих глазах, потому что Марк тем же простуженным голосом, поправляя джинсы в районе ширинки, говорит:

– Хорошо все запомнила? Именно это вечером я с тобой и сделаю. Два раза. Прямо в коридоре. А потом у стены. И только потом мы дойдем до кровати. Если у тебя хватит сил.

Уже сама притягиваю Марка за ворот футболки для короткого поцелуя и молча выбегаю из машины, прихватив тяжеленный букет.

– До вечера! И не опаздывай! – несется мне в спину.

Ни за что.

Из-за Марка весь мой кабинет превратился в фотостудию: каждая барышня в возрасте от восемнадцати и до пятидесяти решила, что ей жизненно необходимо сфотографироваться с огромной охапкой роз, что подарил мне Воскресенский.

– Катя, какой у тебя потрясающий мужчина! С утра такие шикарные розы, а как пахнут! – восклицает моя коллега, в сотый раз зарывая нос в букет. Хотелось, как маленькой жадной девочке, вырвать, обнять его руками и прошипеть «Мое!», чтобы не смели посягать на то, что еще хранит запах и прикосновения Воскресенского.

Но я была в эйфории от того, что в моей жизни снова появился Марк, и не обращала внимания на происходящее. В конце концов, каждая женщина имеет право на свой кусочек счастья.

Вот так в мыслях о Марке и проходит весь мой рабочий день, а когда я выхожу из раздвижных дверей офиса, то замечаю Воскресенского, от вида которого в очередной раз хочу поджать пальцы ног от удовольствия и отдаться ему прямо на капоте машины.