Закатное утро - Анастасия Завитушка

Я сыпала бумажки со своими каракулями на людей, которые жадно пытались их поймать. Все это выглядело, будто я кормлю уток в пруду. Ветер словно помогал мне, бумажки разлетались по всей площадке, и большинству все-таки досталось. А тому, кому не досталось, приходилось ввязываться в настоящую борьбу.

Пока я занималась кормежкой своих поклонников, Саша уже прилетел и подъехал к больнице. Он прошел через черный вход. Увидев его, я тут же бросилась к нему на шею. Как же я по нему соскучилась! Повязки на его голове уже не было, но под волосами виднелась небольшая ссадина.

Чтобы вывести, меня переодели в белый халат. И мы двинулись через черный ход. Такая конспирация не особо помогла, поклонники все равно завидели меня и бросились за нами. Пришлось экстренно уносить ноги, иначе это ничем хорошим не закончилось бы. Саша крепко держал меня за руку. Мы бежали к машине, до которой было всего несколько метров. Но, когда тебя хватают за халат, эти несколько метров превращаются в километры. Саша закрывал меня от фанатов. Не знаю, как, но мы все же оказались в машине. Но и это был не конец. Люди лезли по стеклам, кидались под колеса, в общем, делали все возможное, чтобы не отпустить меня. Все это походило на безумие, будто взяли и выпустили всех сумасшедших на свободу. Кое-как, но мы смогли выехать из живой преграды и оторваться.

Мы переночевали в одной из гостиниц Неаполя. Пришлось рассказать Саше выдуманную историю о том, как я просто хотела покататься на катере, уплыла слишком далеко и не смогла вернуться обратно.

— Ты же могла погибнуть! — отчитывал меня Саша. — Я просто поражаюсь твоей безответственности! Что бы я тогда делал без тебя? — Его забота оказалось такой приятной. Его волнение я готова была слушать вечно.

На следующий день мы слетали на остров, чтобы забрать оставшиеся там вещи. Естественно, призраков там не было. Остров спал.

Часть 6. Свадьба. Глава I

Вернувшись обратно на Родину, я облегченно вздохнула. Здесь я чувствовала себя намного спокойнее. О моем маленьком путешествии стало известно во всем мире, о чудесном спасении меня моряками, пожелавшие остаться в неизвестности, и мои любые попытки найти и отблагодарить их потерпели фиаско, о грандиозном выступлении на балконе больницы города Неаполь. Да уж, и самой не верится, что такое могло произойти со мной. Многочисленное количество раз, мне приходилось рассказывать обо всем, благодарить тех самых моряков. Все это прославило меня еще больше, поэтому кто-то посчитал, что это хорошо спланированный пиар.

С одним из них мне посчастливилось познакомиться. Звали его Валерой. Журналист от кончиков своих волос до пят. Мой ровесник. И как, оказалось, плотно занимается моей фигурой. Повстречались мы с ним на одной из телепередач. Где он занимал позицию, тех людей, который считали, что мое творчество развращает людские нравы. Это вызывало волну негодования со стороны поклонников.

— Люди любят мое творчество, и я ничего не могу с этим поделать, — отвечала я на его нападки о одной из телевизионной студии.

— Да, точно так же, как любят пить и курить, при этом зная, как это вредно, — продолжал он.

— Я не считаю, что мое творчество вредит здоровью, — усмехнулась я.

— А как же те девочки и мальчики, которые на ваших концертах теряют сознание? Это, по-вашему, нормально? — он сделал многозначительное выражение лица. Зрительный зал негромко зашумел. Телекамеры пристально снимали меня со всех сторон.

— Ну, это вообще не аргумент, — вступился за меня ведущий. — У многих популярных исполнителей поклонники теряют сознание. Это показывает лишь уровень популярности певца.

— А как же те дети, которые кончают жизнь самоубийством из-за вас? — тут же, не обращая никакого внимания на ведущего, спросил надоедливый журналюга.

На несколько секунд в зале повисла тишина, слышался лишь чей-то тихий шепот. Все ждали, каков будет мой ответ.

— Я впервые об этом слышу, — наконец-то произнесла я. И это была правда.

— Вот видите, вы даже ничего об этом не знаете. А я расскажу вам. В нашей стране зафиксировано восемь самоубийств из-за вас! — он сделал акцент, — Три мальчика, и пять девочек из разных городов. Девочки входили в депрессию, от того, что якобы они не столь красивы, как вы. А мальчики, из-за несчастной безответной любви к вам. Вы только представьте, каково их родителям. Что вы скажете им?

— Мне очень жаль, — через некоторую паузу, ответила я. Мне и вправду было жаль. Все это ужасно. Так нельзя.

— Нет, с другой стороны, она же в этом не виновата, — заступался за меня ведущий. Он говорил обо мне много, в том числе и хорошего, — Она же не пропагандирует насилие и убийство. А занимается, вполне добрым делом. Она же не может быть в ответе за всех. Возможно, у этих детей с психикой было не все в порядке, за этим должны были следить родители, и….

Что он говорил дальше, я уже не слушала. Меня очень расстроил этот факт. И ведь я ничего об этом не знала. Популярность настолько запеленала мне глаза, что я перестала видеть за ней обычность, простоту людских чувств.

Детей и вправду оказалось восемь, самому старшему было 18 лет, звали его Андрей из города Севастополь, самой младшей 10 лет — Алина из Мурманска.

— Ты расстроилась? — спросил меня Саша, когда мы вернулись домой.

— Ну конечно, это же дети, — я не находила слов, чтобы описать насколько сильно я переживала. Острое чувство вины врезалось в душу.

— Ты не виновата в этом.

— Виновата, Саш, виновата.

После вина сменилась грустью. Мне виделось, как родители этих несчастных детей смотрят на меня, будто спрашивают: «Ну и как тебе живется? Хорошо? А ведь их уже не вернуть». Эти мысли привели меня к тому, что я написала очередную песню, в память об этих детях. Эта ужасная штука, которая есть у всех творческих людей. Она называется, отдать свои страдания в творчество. А когда такое происходит, то чувство, которое тебя гложет, так или иначе, проходит. И на душе становится легче. В своей песне, я просила больше не покидать меня.

Глава II

Имея такую популярность, какую имела я, помимо поклонников было много и недоброжелателей. Фактически мир разделился на две половины. Одни «за», другие «против». Фанаты готовы были разорвать любого,