Грешная вдова - Аманда Квик

Если они оправданны…

«Есть тысяча разных причин не связываться с этой женщиной», – думал Артемис, но в данный момент не мог задержаться мыслью ни на одной из них.

– Я наведу кое-какие справки, – услышал он свой небрежный ответ. Она раскрыла рот, но он поднял руку, заставив ее молчать. – Если они подтвердят ваши опасения, мы с вами будем обсуждать этот вопрос дальше. Но больше ничего не обещаю.

Она неожиданно улыбнулась, и эта лучезарная улыбка затмила свет фонаря.

– Спасибо, сэр. Обещаю вам, что, когда все это закончится, вы получите папин журнал и сможете делать с ним все, что захотите.

– Конечно, – откликнулся он и мысленно добавил: «Я в любом случае его получу».

– Ну а теперь, – отрывисто сказала Мэделин, – полагаю, у вас есть ко мне вопросы?

– Есть, и очень много.

– То, что я сейчас расскажу, наверняка покажется вам по меньшей мере странным.

– Не сомневаюсь в этом.

– Но уверяю вас, у меня есть веские причины для опасений.

– По правде говоря, мэм…

Она вопросительно взглянула на Артемиса:

– Да?

– Мы с вами договорились быть честными друг с другом, поэтому будет лучше, если я прямо сейчас скажу вам о том, что вы мне очень нравитесь, Мэделин.

Повисла гнетущая тишина.

– О Боже! – наконец проговорила она. – Это весьма прискорбно.

– Согласен с вами, но тут уж ничего не поделаешь.

– Я надеялась, что нам с вами удастся избежать подобных осложнений.

– Как видите, мэм, не удалось.

– Однако, – отрезала Мэделин, – мне кажется, у вас есть преимущество перед остальными джентльменами, которые были подвержены той же напасти.

– Напасти? – задумчиво переспросил Артемис. – Да, пожалуй, это подходящее слово.

Она нахмурилась.

– Знаете, ведь вы не первый мужчина, который испытывает ко мне интерес подобного рода.

– Для меня большое облегчение узнать, что я не одинок.

Она вздохнула.

– Это совершенно непостижимо, но, откровенно говоря, весь последний год я получала открытки и букеты от джентльменов. Все они стремились завязать со мной роман.

– Понимаю.

– Это довольно странно, но тетя Бернис объяснила мне, что есть определенный тип мужчин, которых привлекают вдовые женщины. Такой мужчина, несомненно, полагает, что дама в моем положении имеет некоторый опыт и, таким образом, ему нет нужды беспокоиться об… э… об отсутствии этого самого опыта.

Артемис понимающе кивнул:

– Иными словами, ему не надо сдерживаться из благородного уважения к ее невинности.

– Вот именно. Как говорит тетя Бернис, вдова обладает определенным шармом.

– М-м-м…

– Я могу это понять: мужчине больше нравится иметь дело с опытной женщиной.

– М-м-м.

Она слегка покачала головой.

– Но слухи, которыми окружена смерть моего мужа, казалось бы, должны были оттолкнуть от меня джентльменов.

– Согласен с вами.

– Опыт – это, конечно, хорошо, но, признаюсь, мне непонятно, как может нравиться дама, которую считают убийцей собственного мужа.

– Вкусы нельзя объяснить.

Артемис не стал говорить про пари в клубах. Тысяча фунтов стерлингов, гарантированная тому, кто рискнет провести ночь с Грешной Вдовой, вполне объясняла букеты и приглашения, которые она получала. Но он боялся, что Мэделин это не очень понравится.

Она посмотрела на него с укоризной.

– Советую вам, сэр, прибегнуть к помощи вашего мастерства ванза, чтобы побороть желание завести со мной роман.

Он обхватил ее лицо ладонями.

– К сожалению, должен вам признаться, Мэделин, что, несмотря на звание магистра ванза, я, кажется, бессилен против этого желания.

Мэделин округлила глаза:

– Правда?

– Правда.

Она судорожно сглотнула.

– Это очень странно.

– Да, конечно. Но как вы постоянно мне напоминаете, странность – основополагающая черта джентльмена, изучающего ванза.

Артемис нагнул голову и накрыл ее губы своими, не дав ей больше сказать ни слова.

Мэделин была удивлена и растеряна, но не пыталась сопротивляться. Он обнял ее и крепко прижал к груди – гораздо крепче, чем во время вальса. Он почувствовал тепло ее тела и уткнулся твердой мужской плотью в мягкий изгиб ее бедра. Ее тонкий аромат вскружил ему голову.

Она тихо ахнула, и в следующий момент ее губы вдруг стали податливыми. Складки ее домино задели его сапоги.

Он скользнул руками под домино и обхватил ее как раз под лифом платья, почувствовав дразняще нежную тяжесть грудей. Его охватило яростное желание. Кровь быстро вскипала в жилах.

«Наверное, вдовы и впрямь обладают особым шармом», – подумал Артемис.

Он вновь припал к ее губам в жадном поцелуе. Она отвечала с явным воодушевлением, но как-то неуклюже. Артемис вспомнил, что она уже год как вдова и что ее замужество явно было несчастливым.

Его поразило то неистовое влечение, которое вдруг проснулось в его теле. Он прошел хорошую выучку в школе ванза и умел управлять своими эмоциями, в том числе и теми, что относились к женщинам. К тому же он уже не был похотливым юнцом, но сейчас просто сгорал от вожделения.

Он оторвался от ее губ и принялся целовать сладкую беззащитную шею, все крепче сжимая стройное тело. Она запустила пальцы в его волосы и задрожала в его объятиях.

«Да, у вдов определенно есть свой шарм», – решил он.

– Артемис, – застонала она, как будто где-то внутри у нее прорвало плотину.

Страсть занялась в нем пожаром. Уже много лет он не знал такого всепоглощающего желания. Он чувствовал, что вот-вот лишится самоконтроля, выработанного годами упорной тренировки, но это его не останавливало. Напротив, он мечтал пасть жертвой собственной страсти.

– Я ошибся, – сказал он ей в губы, – вы еще более опасны, чем про вас говорят.

– Нет.

– Да.

– Может быть, это просто та странная напасть, про которую я только что говорила? – прошептала Мэделин.

– Может быть, но, должен сознаться, мне все равно.

Артемис углублял поцелуй, одновременно пытаясь думать. Это было нелегко. Но одно обстоятельство не давало ему покоя: он не мог овладеть ею прямо здесь, на сырой траве.