Принцип Парето - Алина Аркади

– Янина Гронская – фотомодель. Снимается для модных журналов, участвует в показах и выставках современных художников. Частый гость на подобных мероприятиях.

– А как она относится к деятельности Аронова?

– Никак. Такие… дамы, – прокашливается Петровна, – зачастую сопровождают влиятельных мужчин, являясь, своего рода прекрасным дополнением и показателем статуса. Гронская – женщина дорогая, и не каждый может похвастаться её расположением, но сегодня, она похоже одна, – всматриваемся и не видим, чтобы из машины показался кто-то ещё. – Значит, снова одинока. Такие мероприятия – прекрасная возможность заинтересовать статусного покровителя.

– Она ищет мужа?

– Лена, такие замуж не выходят. Они, словно пчёлки, перелетают с цветка на цветок, наслаждаясь жизнью и ища новых впечатлений. А вот и Виктория, – женщина Аронова тоже в вечернем платье, но выглядит изысканно и тонко, по сравнению с бросающейся в глаза Гронской.

– Значит, сегодня останется с Ароновым?

– Да. Отложи ей сладостей, а то завтра утром вновь будут драться с Островским за панна-котту.

Теперь уже вместе хохочем, но следуя совету Петровны, возвращаюсь на кухню и откладываю для Виктории профитроли и птифуры нескольких видов. Две порции панна-котты для Парето приготовлены и оставлены застывать до утра. Проверяю наличие вишни для соуса, когда за спиной с громким хлопком закрывается дверь, но я не оборачиваюсь, уверенная, что вернулась Петровна.

– Почему ты ещё не готова? – подскакиваю на месте и обернувшись, сталкиваюсь с Островским.

– Всё готово, Константин Сергеевич. Мы всё сделали, оформили, даже завтрак для вас…

– Почему ты не в платье?

– Каком?..

– Неделю назад мы купили тебе платье, помнишь? – киваю. – Так вот, сейчас ты должна быть в нём и топать туда, – указывает на дверь, которая ведёт в большой хозяйский холл.

– Зачем? – нервно сглатываю, не понимая, чего добивается Парето. Отдельные предложения лишены смысла, и в моей голове не складывается картинка. – Я ведь работаю на кухне, а там есть официанты. Я там не нужна.

– Я что, тебе не сказал?

– Что именно?

– Лена, прямо сейчас ты направляешься в коттедж, надеваешь платье, туфли и идёшь со мной на приём.

Медленно поворачиваю голову, утыкаясь взглядом в толстую двустворчатую дверь, за которой слышатся приглушённые голоса, музыка и звон бокалов. Солнечное сплетение горит огнём от неожиданной для меня новости и перспективы провести вечер среди незнакомых людей.

– Я не хочу, – мотаю головой, отступая назад. – И зачем? Я же никто, просто прислуга.

– Я не спрашивал твоего мнения, соответственно, ответа «нет» быть не может. Приказываю – ты выполняешь. Принцип понятен? – неуверенно киваю. – У тебя полчаса на сборы. Время пошло, – рычит и я, словно проснувшись, срываюсь с места в направлении выхода из дома, едва не сбив Ларису Петровну, которая провожает меня сочувственным взглядом.

Уже дойдя до коттеджа, вспоминаю, что неделю назад пакет с платьем остался в машине Островского. Я принципиально его не взяла, посчитав приобретение насмешкой, но уже тогда он знал, что мне всё же придётся его надеть. Вхожу и наблюдаю Тасю сидящей на полу в окружении незнакомых мне игрушек.

– Мам, смотри, – машет куклой в одной руке и каким-то блестящим лоскутом ткани в другой.

Опускаюсь перед ней, перебирая кукол, одежду для них и множество аксессуаров. Это те самые дорогие куклы, которые так хотела дочка.

– Тасенька, а ты где это взяла?

– Мне Костя принёс.

– Костя? Когда?

– Ещё светло было, – указывает на окно, за которым темноту освещают уличные фонари. – Он пришёл и сказал, что купил для меня. Я же такие хотела. – В магазине игрушек Островского с нами не было, и о желании Таси он знать не мог. – А ещё тебе вон то принёс, – показывает на пакет в углу, и я узнаю логотип магазина, в котором мы купили платье.

– Ты ему «спасибо» сказала?

– Да. Много раз, мам. А потом Костя сделал так, – стучит пальчиком по пухлой щёчке, – и я его поцеловала. Он улыбался, – хихикает, смешно сжимаясь, будто поделилась самым сокровенным секретом. – Костя хороший.

– Тась, а почему он хороший?

– Он добрый, не кричит, и от него не пахнет, как от папы. А ещё он мне кукол купил.

– А ты скучаешь по папе? – задаю вопрос, который крутится в моей голове не один день, волнуя свои ответом.

– Нет, мам. Давай будем жить здесь всегда?

И я не удивлена ответом ребёнка, который последние два года, скорее, боялся папу, чем испытывал к нему нежные чувства.

– А тебе не скучно? По будням ты в садике, а все выходные одна, пока я работаю.

– У меня есть мультики, пластилин, краски, а теперь вот, – крутит в руках куклу, – и они есть. Я тебя слушаюсь и веду себя хорошо. Хорошо ведь?

– Хорошо, – целую светлую макушку, прижимая к себе Тасю. – Ты у меня умница. Я сейчас уйду ненадолго с Костей, а тебя уложит спать Лариса Петровна, хорошо?

– Да. Если с Костей, то иди.

Островский странно воздействует на моего ребёнка, вызывая в Тасе тотальное доверие. Но не угрозами и жёсткими приказами, а заботой и хорошим отношением. Зачем ему это? Мы лишь временный момент в жизни этого дома и людей, которые появились на нашем с дочкой пути.

Закрываюсь в ванной и быстро привожу себя в порядок, насколько это возможно в рамках отведённого мне времени. Надеваю платье, распускаю светлые волосы по плечам, не имея вариантов самостоятельно сделать причёску, и наношу лёгкий макияж, подчеркнув серые глаза стрелками и выделив губы персиковым блеском. Отражение в зеркале меня не удовлетворяет, даёт понять, что какое бы брендовое платье я ни надела, никогда не стану одной из тех девушек, которые сейчас расхаживают по холлу дома Аронова. Вот только ослушаться Островского нет возможности, и мне придётся подчиниться указаниям.

– Какая ты красивая! – Тася с открытым ртом осматривает меня снизу-вверх. – Мамочка, ты принцесса!

– Чуть-чуть, – улыбаюсь.

– А принцессе нужен принц!

– У меня был принц – папа. А теперь его нет.

– Значит, нам нужен новый принц! – взвизгивает и кружится по комнате. – А пусть твоим принцем будет Костя!

Ну, да, Островский, скорее, злая мачеха, которая не моргнув, подсунет мне отравленное яблоко, а затем с удовольствием будет упиваться моими предсмертными хрипами.

– Я спрошу у него, – соскакиваю с темы, которая мне не нравится даже в варианте дочери. – Веди себя хорошо, ладно? Лариса Петровна позже придёт и почитает тебе сказку.

– Пока, мам, – Тася машет ручкой и вновь концентрирует внимание на новых игрушках.

Иду обратно, и чем ближе дом, тем сильнее тело потряхивает, а ладони холодеют. Прошу Петровну через час проверить Тасю, надеясь, что максимум через полтора я смогу тихо улизнуть с