Развлечения для очень взрослых девочек - Анна Аникина

— Ух ты! Ещё и смелый. Уже уважаю.

В класс стали по одному заходить дети. Разговор пришлось свернуть.

Идея с дачей Лёле понравилась. Осталось обсудить её с Кузьминым. За подруг она не переживала. А вот Федя может быть резок.

Лёля вспомнила, как Вашкин спустил с лестницы её бывшего мужа. С треском. И вещи его метнул следом. Попал. Прямо в голову матерящемуся Паше.

Кузьмин был примерно одних габаритов с Дашиным мужем. Лёлин бывший по всем параметрам проигрывал обоим.

Сейчас она сама себе удивлялась. Что она тогда, десять лет назад, нашла в Павле Еськине? Она же даже фамилию его не взяла. В голову тут же полезла мысль, а стала бы она Кузьминой.

Глупо невероятно. Это только десятиклассницы на последней странице своих тетрадей пробуют, как их имя и отчество смотрится рядом с фамилией любимого мальчика.

Но мозг уже сложил пазл. Ольга Владимировна Кузьмина. Жалко ли было знаменитую фамилию? Вообще не подумала.

Глава 34

Кузьмин завис с телефоном в руке. Четыре пропущенных звонка от матери — это может иметь серьёзные последствия. Проще говоря, она съест ему мозг чайной ложкой.

Интересно, а Лёля умеет доводить до белого каления одними только намёками и вкрадчивыми интонациями? Она, кажется, и не намекает никогда. Лепит в лоб то, что думает. А если вслух не произносит, то у неё вся правда на лице написана.

Вчера она была явно расстроена. Может и не рассказала бы. Но стоило обнять, прижать к себе, как расслабилась, смягчилась. Потом долго и горячо рассказывала, как обидно бывает, когда доверяешь. А тебя обманывают.

Она поручила пятиклассникам донести стопку тетрадей до кабинета. Те посмотрели оценки друг друга и смеялись над теми, у кого оценка так себе. Рассказывала и винила себя, что не предусмотрела такого. И раньше ведь подобное не случалось. Переживала.

Она за каждого из своих учеников волновалась, как за собственного ребёнка. Значит так будет и с Катей. Просто потому, что его дочь будет учиться у Ольги Владимировны.

Мысли вернулись к матери. Откладывать разговор не стоило. Да и Кузьмин был не из тех, кто бегает от проблем. Он два раза шумно вдохнул и выдохнул. И набрал номер.

— Привет, мам. Звонила? — конечно же известно, что она ему звонила и не единожды, но надо как-то начать.

— Да, Шурик. Я волнуюсь.

— Из-за чего? — этот вопрос требовалось задать. Иначе мама не скажет, что именно её тревожит.

— Что у тебя происходит?

— Мам, конкретизируй вопрос, пожалуйста, — вот это была по-настоящему опасная фраза. Мама любила дальние заходы, чтоб историю рассказывать "от Адама", с подробностями и ответвлениями. А тут всё её любимое сразу летело в топку.

— Марина сказала, что она красивая.

— Я рад за Марину. Она права, — надо было дать матери поле для развёртывания дискуссии.

— И ты не хочешь мне рассказать, кто она? Откуда?

— Ты же уже всё у Марины выпытала. Надеюсь, та хоть медицинскую тайну сохранила. Иначе будет иметь дело со мной. И я не шучу сейчас, мам.

— Так вот что тебя так накрыло! Шура… Ты влюбился что ли? Ты же даже за Веру так никогда не кидался поперёк дороги ложиться.

— Мам, я что, Анна Каренина? Я не буду пытаться остановить несущийся поезд. Но и женщине своей не дам стоять на рельсах в таком случае.

На том конце провода притихли. Это странно. Потому что Елена Васильевна никогда в карман за словом не лезла.

— Шурка, ты большой мальчик уже. И это твоя жизнь. Но ведь Катя приезжает. Что ты ей скажешь? У неё ж тогда совсем мир рухнет. Давай мы что ли с дедом её заберём.

— До приезда Кати ещё почти три месяца. Начнём с того, что я привезу Лёлю к вам.

— Лёлю?

— Она Ольга Владимировна. Для своей семьи и для меня Лёля. А как вы её будете называть, я не знаю. На Олю она тоже, естественно, откликается.

— Шурка, ты влип. По самые не балуйся. И я пока не знаю, как к этому относиться.

— Никак. Мам, послушай. Ты права. Я взрослый мальчик. И я люблю взрослую прекрасную женщину. Мы почти ровесники. Она не моя интерн, не коллега и уже не пациентка, слава богу. Ей не восемнадцать лет. Она москвичка с квартирой, машиной и дачей. Дедом профессором и папой контр-адмиралом. Не студентка из общежития. Прекрасный учитель. Не кто там считается недостойным доктора наук? Кассир из "Дикси"? По всем возможным возражениям прошёлся? Хотя… Если бы и так. Всё, мам. Приедем. Но я — это она. И она это я. Без вариантов.

Глава 35

Вечером, вместе убирая со стола, они почти хором произнесли фразу: "Нам надо поговорить".

И оба успели испугаться. Уставились друг на друга.

— Давай ты первая.

— Хитрый какой! Нет, давай ты.

— Хорошо. В выходные предлагаю тебе поехать знакомиться с моими родителями.

Лёля посмотрела на Кузьмина внимательно. Во взгляде у того не было ни тени тревоги.

— Ты хочешь меня с ними познакомить?

— Я так и сказал. В выходные. Эти. Ты как?

Теперь он изучал Лёлино лицо. Там последовательно появились удивление, испуг, тревога, надежда. И ещё что-то. Пока ему неведомое.

— Если я скажу, что мне страшно?

— То ты самая честная девочка на свете! — Кузьмин притянул её к себе.

В таком положении здраво думать у Склодовской не получалось. Как — то автоматически серьёзная женщина превращалась в желе. Такое тёплое, вязкое и безвольное. Поэтому она уперлась Александру в грудь ладонями. Тот глянул на неё испуганно. Он слишком давит и торопится?

— Теперь твоя очередь, — нашёлся Кузьмин, чтоб как-то съехать с темы переживаний.

— Я хочу познакомить тебя со своими. С Кирой, Дашей и Федей. Они тут моя семья. Мы могли бы в выходные поехать все вместе на дачу.

— На ту, которой твоё наследство?

— Да.

— Если это важные для тебя люди, значит они важны и для меня. Я сменяюсь после дежурства утром в субботу. Продукты давай закажем. Чтобы ты в пятницу сама этим не занималась. Или купим уже по дороге. Там есть где?

С Лёлиным пристрастием к конкретным планам, уверенность Кузьмина и его умение разложить все по полочкам без пыли и суеты, было просто бальзамом на душу.

То, как он легко принимал